Потом мягкогожие кончились, и снова стало плохо. Уже две луны, как никто камни не забирает. А жратва кончается. И патронов к бум-палкам всё меньше. А последнюю луну вообще плохо… Ни мяса из железных банок с мясом, ни баб… Правда, вчера поймали одного гладкокожего, овец гнал. Но старшие его себе забрали. До утра орал. А потом не орал. Наверное, тоже сломался. Людишки, вообще жидкие, ломаются быстро. Плохие времена. Скучно и жрать охота. Старшие говорят, что надо ждать. Что скоро и консерва будет, и бабы. Может и так, старшим видней. А сейчас надо просто охранять дыру. Снова зевнув так, что полутемное, просторное помещение огласилось громким хрустом хрящей, мутант почесал голову и прикрыл глаза. Всего на секунду. А когда открыл, понял, что спит. Перед ним стояла баба в странной одежде. Почти в такой, же как у людей с железными телегами. За спиной у бабы была маленькая бум-палка, на боку висела цепь и длинное блестящее рубило, но самка, похоже, не хотела драться. Уперев руки в бока, она с интересом оглядела Головача и цокнула языком.

— Привет, — кивнула мягкокожая.

Головач не ответил. Мутант был целиком занят разглядыванием незнакомки. Баба ему нравилась. Особенно ему приглянулись красивые разноцветные узоры, которыми были покрыта ее белая, белее даже, чем у людей с большими телегами кожа. Шея, предплечья, пальцы, даже макушка, если судить по просвечивающим через короткую поросль рыжих, как горячие угли, волос — были покрыты темными линиям. Головач на секунду задумался, вся ли самка покрыта узорами, но приняв, что раз он спит, то, возможно, вся, и решил не мучить себя понапрасну.

— А ты не из разговорчивых, сладенький? Мне нравится… — проворковала самка и улыбнулась.

Гловач моргнул. Зубы у бабы были острые. Длинные, неприятно напоминающие пасть волколака. Рука мутанта непроизвольно потянулась к висящему на поясе топору. Это был хороший топор. Его сделал старый Кра, самый лучший мастер во всем клане. Длинная, склепанная из пары стальных труб рукоять, хищное зубчатое лезвие из обломка циркулярной пилы. Ровные, красиво чередующиеся между собой, кожаные ремни и ряды проволоки, блестящий клюв противовеса. Это был очень хороший топор, чертовски хороший. Острый, тяжелый, им можно было с одинаковой легкостью рубить, как твердые, словно камень деревяшки, что подпирали стены дыры с черными камнями, так и мягкое мясо. Если баба из сна начнет кусаться…

— Жаль… А я поболтать хотела. — Пожала плечами самка и, неожиданно шагнув вперед, привстав на цыпочки, положила руку на грудь Головача.

— Ты, ведь, такой красивенький, сильный…

— Твоя нравиться? — Невольно удивился мутант. — Ваша обычно орать…

— А чего мне орать? — Еще шире улыбнулась незнакомка. — Я же сказала — приглянулся ты мне… — Пальцы самки скользнули по груди и коснулись шеи мутанта. — Какой код, сладенький?

— Кто есть код? — Слегка нахмурился головач.

— Там. — Продолжая нежно ласкать шкуру кончиками оказавшихся неожиданно острыми когтей, незнакомка с улыбкой кивнула в сторону дыры. — Дверь. Чтобы открыть. Цифры…

— А-а. Закорючки. Я хранить бумажка. Нажимай, проходи. Не нажимай — не проходи. — Довольно ухмыльнувшись, Головач отпустил рукоять топора и попытался схватить видение, но та, ловко ускользнув от мелькнувших в воздухе брёвноподобных рук, погрозила мутанту пальцем.

— Не торопись, сладенький. Сначала скажи — где бумажка? — Рука, неведомо как оказавшейся за спиной Головача незнакомки, скользнула по выглядывающему из-под грубо сшитой жилетки животу мутанта, заставив Головача скрипнуть зубами от вожделения. — В кармане?

— Нет. Я спрятал. Хорошо спрятал. — Развернувшись с неожиданной для его комплекции грацией, серокожий великан предпринял ещё одну попытку схватить танцующую вокруг него самку, но вновь потерпел неудачу.

— Понятно, — улыбка на лице мягкокожей неожиданно погасла. — Тогда пока…

— Нет. Твоя — моя…

Неожиданно пол под ногами мутанта пошатнулся. Мир поплыл в сторону. Недовольно заворчав, Головач попытался шагнуть вперед, но запутавшись в собственных ногах, упал на колени. По шее потекло нечто горячее и липкое. Неловко мазнув рукой по плечу, гигант с удивлением посмотрел на испачканные черной кровью пальцы, перевел взгляд на незнакомку, открыл рот, чтобы крикнуть, но с ужасом понял, что его тело разучилось дышать.

— Извини, — пожала плечами мягкокожая. — Видимо, немного промахнулась. Давно практики не было.

Неожиданно для себя Грым понимающе кивнул незнакомке и, тяжело повалившись лицом вперед, забился в предсмертной агонии.

— Дохлая, что за цирк? А побыстрее было нельзя? Я все ноги отсидел. — Груда сваленного в углу мусора чуть дрогнула, и из-за неё появился недовольно сопящий Эвенко. — Думаешь, мне приятно сидеть в этой крысиной норе?

— Вообще-то, это остатки вентиляции и по совместительству — тайный ход. — Фыркнула наемница и, взявшись за торчащую из уха мутанта рукоять заточки, резко провернула её в ране. Могучее тело серокожего выгнулось дугой и затихло.

— А я всё ждал, когда ты с ним трахаться начнешь… — Ухмыльнулся, буквально соткавшийся из теней, охотник за головами и со скучающим видом пнул бездыханное тело. — Надо было по моему…

— Если бы мы работали по твоему методу, то уже давно сдохли. — Буркнула Элеум и отвернулась.

— Зря Зеро с собой не взяли. — Поморщился старик. — Знать бы, что здесь столько дыр, а охраны почти нет…

— Зеро бы через вентиляцию просто не пролез, — неопределенно хмыкнув, наемница, повертев заточку в руках, вытерла лезвие о штанину и спрятала оружие в петлю на поясе. — К тому же, шум отвлечет тех, кто решит проверить этого красавца. — Кивнув в сторону серокожего, лежащего лицом в медленно растекающейся под ним кровавой луже, Ллойс, глубоко вздохнув, вытащила из укрепленных на груди ножен короткий штык и, склонившись над трупом, ловким движением срезала с мутанта пояс. — Не поможете? Я одна его не переверну.