— Гонишь, босс, — неуверенно улыбнулся летчик.

— Заткнись и слушай. — Откинувшись на спинку легкого пластикового стула, Аладдин прикрыл глаза. — Это не слишком длинная история.

— Весь внимание, — полушутя отсалютовал командиру пилот. В глазах Бови мелькнуло что-то, подозрительно напоминающее сочувствие.

— Омега. — Приподняв бутылку, предводитель стрелков побултыхал её содержимым и, поставив на стол, снова тяжело вздохнул. — Омега. Омега, ведь, не всегда была отрядом стрелков…

— Да это каждая собака знает, командир. — Фыркнул молодой наемник. — Не томи, шеф, рассказывай.

— Заткнись. — Не открывая глаз, процедил лидер отряда. — Пока я не забил тебе в глотку твою сраную шипучку.

— Ладно, ладно. — Поднял руки в обезоруживающем жесте наемник.

— Она присоединилась к нам почти сразу после того, как нас отправили в баронства. Раньше я бы никогда не взял мутанта в отряд. Но она… Она умела быть убедительной. — Аладдин вздохнул. — Лучший штурмовик, из тех, что я когда-либо видел. Лучший охотник. Лучший убийца. — Сделав небольшой глоток газировки, предводитель наемников устало покачал головой. — Чертова сладкая дрянь. Руку бы отдал за нормальный виски. Или, хотя бы, за водку. Она любила водку…

— Это твое правило, босс. На задании — ни капли. — Развел руками пилот. — Сам решай.

— Моё, — кивнул Аладдин и надолго замолчал. — И я не буду нарушать собственные законы из-за какой-то девки, — проворчал он, запрокидывая голову и устремляя взгляд затуманенных воспоминаниями глаз в пропыленный брезент установленного над столом огромного, покрытого кое-где прорехами зонта. — Чертова убийца. У нее был настоящий талант. Она будто родилась для войны, понимаешь? Как снежный кот для охоты. Или рыба для реки. Можно плавать всю жизнь, тренироваться по десять часов в день, но ты, всё равно, не сможешь плыть быстрее, чем рыба… Ллойс в одиночку выжигала целые базы. — Снова помассировав грудь, командир наемников болезненно скривился. — Когда она на арене дралась, её модификантом-симбиотом [93] представляли. Но я думаю, что на самом деле, она мутант класса А. Или даже А+. В стрелки обычно берут только чистых, но альфа-прайм Сити слишком сладкий кусок, чтобы проходить мимо. И она оправдывала свою репутацию. На все сто. Поначалу она работала с одним бойцом. Оператором тяжелого боевого экзоскелета. Вернее, переделанного им же сверхтяжелого дрона прорыва класса «Акула». Ты с ним сегодня познакомился. Спасибо, кстати, что был хорошим мальчиком и молчал. — Аладдин усмехнулся и, рассмотрев остатки напитка на свет, сделал еще один осторожный глоток. — Чертов сироп… — Командир наемников брезгливо оттолкнул бутылку и, сгорбившись, принялся нервно разминать кулаки.

Воцарилось молчание. Ничем не выдающий свое любопытство и нетерпение пилот, с громким хлюпаньем допив свою газировку, пододвинул к себе тарелку с закусками и захрустел намазанной медом лепешкой.

— Совсем скоро я понял, что ей не нужны напарники. — Неожиданно нарушил тишину командир наемников. — Сообразил, что они ее только задерживают. И раздражают. Всё, что необходимо Фурии, это большая тройка: жратва, бензин и патроны. Нападение на караваны, ликвидация укрепленных позиций, охота на охотников… Ллойс умела всё. Делала невозможное. — Снова потянувшийся к бутылке лидер стрелков подхватил сосуд и, побултыхав его содержимым, принялся задумчиво постукивать ногтем по мутноватым стенкам.

— Нас тогда позвали в Сломанные холмы. Серокожие объединились с кочевниками и напали на земли баронов. Перешли границы. А еще вывели новых боевых мутов. Это был сложный заказ. Тяжелый, кровавый, но денежный. Очень денежный. А Ллойс… Ллойс реально была самым лучшим бойцом. Настоящей машиной смерти. На её счету было больше голов серокожих, чем у всех десантников вместе взятых. Полтора десятка ульев муравьев-пауков. В одиночку. Без газа и прочей ерунды. Если верить отчетам разведчиков и записям с камеры на ее шлеме, она просто взрывала центральные вентиляционные шахты гнезд, с боем прорывалась в самый низ и отрезала голову их матке… Отрезала… Чтобы принести мне. Словно сука, несущая хозяину охотничий трофей. Хвасталась.

Горько усмехнувшись, Аладдин, покачал головой и в очередной раз пристукнул ногтем по горлышку бутылки, сосуд отозвался жалобным звоном.

— Но у каждой медали есть две стороны. У Ллойс были некоторые… закидоны. Что-то типа кодекса, который она сама выдумала и старалась придерживаться его. А мы под этот чертов кодекс не очень-то подходили. Я не сразу заметил, что она почти ни с кем не общается. Не заводит друзей. Всё больше и больше налегает на винт и боевые стимуляторы. А потом начались проблемы. Сначала мелкие, типа разбитой башки и ножа в заднице у штурмовика, что решил проверить, правда ли Элеум такая недотрога, как хочет казаться. А потом всё больше и больше. Но я ей прощал. Всё прощал. Другому давно бы голову прострелил, но Ллойс… Сейчас я думаю, что дал Дохлой слишком много свободы. Что укороти я ей вовремя поводок, напомни, кто она такая на самом деле, ничего бы не случилось…

— Ты с ней спал, босс? — Неожиданно лётчик поднял глаза на лидера стрелков. — Трахал мутантку, так?

— Я её любил, Бови. — Криво усмехнулся Аладдин. — Влюбился в чертову мутку, как глупый мальчишка. А она…

Командир отряда брезгливо отставил флакон в сторону.

— Мы выиграли ту войну. Отбросили серокожих и кочевников обратно в солончаки. Сожгли гнезда этих чертовых гигантских мураьев-пауков. А потом полетели в Красное. По-хорошему, надо было дать отряду отдохнуть. Немного отмякнуть. Но я пожадничал. Легкий заказ, щедрая плата. Красное — это поселение мутантов… было. Здоровенный, такой поселок посреди лесов. Тысячи на полторы. Неподалеку от Бъорка. Лесовикам-то на них плевать. Ну, ползают себе муты по лесу. Ну, растят свои грибы. Зверье, правда, стреляют, но пусть их. Лес большой, всех прокормит. А вот адептам чистоты это не понравилось.

— И они наняли нас. — Кивнул пилот.

— И они наняли нас, — эхом повторил Аладдин и грустно рассмеялся. — Чертова зачистка. Ну, почему я не оставил её на базе? Почему решил взять её с собой? Понимал ведь, что не надо бабе на такое смотреть. Она ведь, на детишках повернута была. Представляешь, мутка, на которой трупов больше, чем ты людей за всю свою жизнь видал, которой у кого-нибудь человека кишки на живую вытянуть — как два пальца обмочить; рожа каменная, на боку пушка, все дела… А как карапуза какого увидит, так глаза на мокром месте. Хорохорится, конечно, не признает, но ведь, такого не спрячешь.