— Равиоли? — Заинтересованно склонила голову набок наемница. — А это что за зверь такой?

— Это, как пельмени, только маленькие. — Еще шире ухмыльнулся мужчина и поправил съехавшую на левое ухо шляпу.

— Пельмени? — Брови наемницы сошлись к переносице.

— Мелко рубленный фарш смешивают с луком, заворачивают в тесто и варят со специями. — Подсказала Кити.

— Именно, — мелко закивал трактирщик. — Это очень вкусно, барышня, вы уж поверьте. Могу с уксусом подать, могу со сметаной. Сметана настоящая, из коровьих сливок. Не та дрянь из сублимата, что в «Грузовике» подают. Ещё зелень есть с местных ферм.

— А фарш чей? — Задумчиво почесала макушку Элеум. — Крысятина, небось?

— Ну, как можно?.. — Вполне натурально обиделся трактирщик. — Свинина. Отборная. Вчера еще хрюкала.

— Или гавкала, — рассмеялась наемница. — А что ещё предложишь?

— Рыба есть, консервы местные и из Сити. Зобик тушеный…

— Не-не-не, — замахала руками Элеум. — Наелись мы уже… зобиков. Раки есть? Или улитки? Обожаю улиток с чесноком.

— Чего нет, того нет, — развел руками кабатчик. — Это у вас на Севере рек полно, а тут…

— Ладно, — слегка разочарованно протянула Элеум. — Уговорил, языкастый. Тащи две порции этих… Раилей? Уксус и сметану тоже неси. Поглядим, с чем вкуснее. Две, нет, три порции кабачков в чесноке. Чеснока только побольше. Водки… — Покосившись на Кити, Ллойс тяжело вздохнула… — Грамм триста давай. Для начала. И… молоко есть?

— Нет, — огорчился кабатчик. — Сметана есть, а молока нет. Вчера скисло. Зато сок есть. Яблочный свежий. И апельсиновый из консервов, с самого Сити.

— Кисонька, какой будешь?

— Яблочного, если можно, — смущенно потупилась девушка.

— Вот… яблочного сока — графин. — Согласно кивнула наемница. — Зелени разной и что-нибудь из фруктов.

— Эм… Есть яблоки. Груши… Сливы… Но сливы кислые — что-то не задался сезон. Не советую. Еще грейпфрут есть. Прямо из теплиц Финка, только это дорого…

— Это который, как апельсин, только горький? — Уточнила Элеум.

— Если только чуть-чуть. — Развел руки в обезоруживающем жесте кабатчик. — Берите, не пожалеете, двадцать серебром за штуку, обижусь.

— Ты как, принцесса, не против? — Запустив руку за пазуху, Элеум с громким стуком припечатала к столешнице неровно обрезанную серебряную пластину.

— Не против… Только… я их и не ела-то никогда… Только у Хряка пару раз видела. — Несмело протянула девушка и, подтянув к себе стул с плюшевой игрушкой, осторожно погладила медвежонка по голове. — Он их для особо важных гостей хранил…

— Эх, кисонька, — с сочувствием протянула наемница. — Ладно, попробуешь. А я узнаю, что это за… раиволи?

— Равиоли, — слабо улыбнулась Кити.

— Двадцать минут. — Неуловимым движением смахнув со стола серебро, трактирщик, сверкнув напоследок белоснежными зубами, исчез в дверях кухни.

— А тебе, как… — Элеум повернулась к расслабленно откинувшейся на спинку стула великанши. — Пива заказать?

— Гуляешь, что ли? — Усмехнулась бабища, скрестив на грудь руки, поерзала на жалобно заскрипевшем сиденье.

— А что, не видно? — Хмыкнула наемница. — Бой отмечаю. Как это… кутю, вот.

— Бой… — Брезгливо скривилась бабища. — Видала я твой бой — скакала как блоха, финтила. Разве это бой? Настоящая драка, это когда честно грудь на грудь, а не уловки с бомбами.

— Какое замечательное знание вопроса, — фыркнула наемница, выбив по столешнице замысловатую дробь, и усмехнулась. — Проигралась, что ли?

— Не твое дело. — Буркнула вышибала и снова звонко сплюнула в вазу.

— Да ладно, не дуйся, — рассмеялась Элеум. — Кто-то проиграл, кто-то выиграл. Кто-то сдох, а кто-то водку пьянствовать будет. Такова жизнь. Так что, пивка поставить?

— От пива сикать охота, — буркнула великанша и отвернулась. — А водку я на работе не пью.

— О, как. — Пожала плечами Ллойс. — Упрямая. Ну, ладно, не хочешь — не надо.

— Равиоли. — Гордо провозгласил трактирщик, водружая на стол огромный, заставленный тарелками металлический поднос. — Кабачки с чесноком в масле… Водочка. Холодная, прямо с ледника. Сок. Фрукты…

Расставив перед девушками блюда и графины, трактирщик хитро улыбнулся, — а это от заведения. — Поставив на стол последнюю, прикрытую салфеткой тарелку, кабатчик заговорщически подмигнул и жестом уличного фокусника сдернул с блюда ткань.