— Тебе надо больше баловать свою зверушку, острый язычок, — хохотнул толстяк. — Какая-то она у тебя… дикая. И забитая. Смотри, сбежит.

— Это мои проблемы, сладенький, — щека наемницы нервно дернулась.

— В этом городе нет проблем кроме моих, девочка, — наставительно вскинув палец, прочавкал жирдяй. — А зачем ты ударила шерифа?

— Вчера на воротах? Он не хотел меня пускать. Вел себя грубо. А мне очень не хотелось оставаться за стеной на ночь. — Откусив от яблока очередной кусок, пояснила наемница.

— Почему? — Вяло поинтересовался толстяк, — я не думаю, что у тебя и твоей подруги нашлись бы проблемы с ночлегом. Пара серебряных монет, и любой бродяга с радостью бы отдал тебе свой дом хоть на неделю.

— А потом нам бы пришлось месяц выводить вшей, блох и, Бог знает, что еще, — брезгливо сморщилась Элеум. — К тому же, я немного… повздорила с местными… Кстати, — покопавшись в кармане жилетки, Ллойс извлекла из него прозрачную пластиковую капсулу и аккуратно положила на край стола. — Это мне передали от некоего Брокера. Думаю, ты в курсе, в чем дело.

Икнувший от неожиданности толстяк, медленно отложил в тарелку куриную ножку и уставился на контейнер с таким видом, будто это была граната. — Проверь, — коротко бросил он Мраку.

Мигом растерявший всю свою вальяжность бородач вскочил, обогнул стол и, ухватив капсулу, провел над ней кольцом-сканером. — Чисто, — бросил он через плечо.

Чуть слышно хрустнула упаковка, и здоровяк, развернув посылку, углубился в чтение.

— Хм… — Сказал он через минуту. — Хм… Брокер предлагал ей двадцать тысяч за твою голову, Джебедайя, — пробурчал телохранитель и, небрежно смяв записку, спрятал её в карман.

— Контейнер вскрыт? — В голосе толстяка прорезался металл.

— Нет, — покачал головой бородач. — Никаких следов.

— Если тебе, конечно, интересно мое мнение, сладенький, — положив ногу на ногу, Ллойс с хрустом откусила от яблока огромный кусок, — то я не хочу ни во что ввязываться. Мне нет дела ни до тебя, ни до этого «Брокера». И если бы Болт смог починить мой грузовик чуть быстрее, меня бы уже здесь не было. Однако, вы оба уже вписали меня в местные расклады, и без драки не обойтись… — Сделав паузу, наемница кивнула в сторону стоящих у дверей телохранителей. — Я бы предпочла быть на стороне… э-э-э… легитимной власти.

— Легитимной… ты очень образованна для обычного головореза-прайма, Фурия. — Хмыкнул толстяк и, повернувшись к Ликане, многозначительно помахал перед носом женщины пустым бокалом. — Совсем не похожа на ту девочку из профайла, который я попросил у друзей из Сити. В твоем личном деле говорится, что ты несдержанная садистка, тупая, как таран боевой фуры караванщиков, прямая и простая, как лом, ненавидящая всех и вся полусумасшедшая ведьма. К тому же, винтовая наркоманка. По моим данным после того, как ты сняла ошейник, твоим любимым развлечением было затянуть в постель какого-нибудь горожанина, а когда он согласится — оторвать ему яйца. Прямо в процессе, так сказать…

— Отрезать, невинно улыбнувшись, — поправила толстяка охотница. — Не оторвать, а отрезать. Чисто, четко, почти без боли. А потом заставить сожрать. И не какого-нибудь, а… Я искала тех, кому очень нравилась услуга «ночь с Фурией», понимаешь? Кого запомнила, конечно. — Отложив в сторону огрызок, Элеум, сложив на груди руки, откинулась на оббитую расшитым бархатом спинку резного стула. — К сожалению, мне не дали закончить начатое. Пришлось спешно уйти из города…

— Всё ещё гнешь свою линию… — Покачал головой Финк. — Ты упрямая, острый язычок. Но не слишком умная. Понимаешь ли, женщин-праймов по пальцам руки можно пересчитать, а баба мутант среди чемпионов вообще одна. За такими следят, девочка. Хорошо следят. К тому же… Мне передали о твоей вчерашней встрече с Зеро.

— От неё до сих пор воняет. — Неожиданно хохотнула Ликана и, мило улыбнувшись, протянула наемнице бокал. — Немного вина?

— Не откажусь… — Жизнерадостно улыбнувшись, Элеум подхватила предложенный телохранительницей сосуд, и пригубив его содержимое, восхищенно причмокнула.

— Какой… позор… — Хмыкнул толстяк… — Впрочем… Это твое дело… Если хочешь и дальше притворяться…

— И ты ей это спустишь? — Вскинул брови Мрак. — Она, ведь, лжет тебе прямо в глаза…

— Конечно, не спустит, — потянулась наемница. — И вообще, может, хватит разыгрывать комедию? Уже почти полдень. Мне к бою надо готовиться…

— Видимо, я старею… — Вздохнул толстяк. — Неужели это так предсказуемо?

Пожав плечами, Элеум одним глотком допив вино, отставила бокал в сторону.

— Ты понимаешь, почему я это делаю? И даже не будешь спорить? — Со снисходительным видом поинтересовался толстяк.

— Я тебя выбесила, и теперь ты хочешь меня прогнуть, и заодно понять, насколько я буду тебя слушаться. А насчет спора… Спорить с тобой, наверняка, очень вредно для здоровья, так, милый? — Наклонилась к столу наемница, схватила со стола бутылку, наполовину наполненную прозрачной янтарного цвета жидкостью, щелчком сбила на пол пробку, принюхалась к содержимому и, довольно осклабившись, сделала огромный глоток прямо из горлышка. — Односолодовый, — довольно крякнула она, довоенный. Вот это тема. Не то, что предыдущая кислятина.