— Я пойду, пожалуй, — Коля испуганно вскочил со стула и опрометью кинулся к двери. — Бордель какой-то, ей богу! Дурдом!

Как только он вышел, мои колени подогнулись, и я упал как подкошенный.

— Ты должен встать, — начала уговаривать она медовым голосом, не реагируя на то, что я покрываю сантиметр за сантиметром ее ноги поцелуями. Каждое касание отдавалось в голове взрывом тысячи солнц.

— Не могу, — прохрипел я. — Хочу тебя! К черту съемки!

— Встать, я сказала! — крикнула она громко, я подпрыгнул как кузнечик.

А потом размахнулась и врезала мне пощечину с такой силой, что искры посыпались из глаз.

— Очнись, идиот озабоченный, нас ждут люди. Тебе еще речь толкать.

— Идти не смогу, — пробормотал я, немного приходя в себя и держась за живот.

— Сможешь, — без всякой жалости она схватила меня под локоть. — Идем вместе, на меня не смотреть, голову вперед. Ты директор компании, а не щенок с высунутым языком, будь мужчиной.

— Тогда после съемок? — начал гнуть я свои условия. — Прямо здесь.

— Точно, — засмеялась Софья. — Можно на столе, он такой широкий, или в твоем кресле, я буду сверху, согласен?

Я не замечал насмешек и издевки и кивал, как китайский болванчик, сжимая дрожащие руки. Сердце ухало в груди так, что того и гляди разорвет мышцы и выпрыгнет на этот самый стол, развалившись на куски.

— Матвей Борисович, — постучалась Люда, — вас давно ждут.

— Идем, — ответила за меня Софья и повела за руку. — Вытащи телефон и позвони Анатолию Степановичу. Делай, что говорю, — пнула она меня в бок.

Набрав его номер, протянул ей аппарат, но она не стала его брать.

— Сам общайся. Попроси, пусть пришлет охранника и поставит его перед дверью балкона на третьем этаже, чтобы никого туда не пропускал. Если будет спорить, скажи, что уволишь.

— Анатолий Степанович, — вымученно отреагировал я, когда он ответил. — Высылай сотрудника на третий этаж охранять балкон.

— Софья звонила мне, Матвей, это все несерьезно и по-бабски, — возразил начальник охраны, кряхтя на другом конце провода.

— Уволю, — пообещал, не сводя глаз с ее пальцев, которыми она гладила мою рубашку. — Ты кому вздумал перечить?! — прорычал я хриплым басом, открывая дверь своего кабинета.

— Через пять минут будет, — подавленным голосом буркнул начальник охраны. — Не заслужил я подобного тона, Матвей Борисович, — обиженно бросил он и повесил трубку.

Как только мы вышли, я судорожно прижал к себе папку и улыбнулся пластиковой улыбкой сотрудникам агентства по рекламе. Но все смотрели не на меня, а на Софью.

Я тоже смотрел на нее. Соколова так вырядилась, что выглядела вышедшей на работу проституткой. При каждом ее шаге из-з под экстремально короткой юбки выглядывали черные кружевные трусики. Или это что-то другое черное? Помутневшим рассудком я не понимал, что конкретно мелькает перед глазами. Дурман желания скрутил все тело в спираль с такой силой, что я еле передвигал ноги.

— Сюда, пожалуйста, — поздоровался со мной Игорь, руководитель проекта, который курировал съемки рекламного ролика. — Мы договорились отснять все кадры с нашими моделями, — нахмурился он, разглядывая Соколову. — Ваша дама не совсем подходяще одета.

— Сойдет, — отрезал я. — Балкон отменяется, она хочет в холле.

— Но у нас уже готов отработанный и утвержденный сценарий, — удивился он.

Гладко выбритый, в накрахмаленной белой рубашке и белых брюках с темными тонированными очками, он был похож на заблудившегося южного туриста, который затесался сюда попутным ветром.

— Софье не нравится, — мотнул я головой. — И одета она отлично.

— Вы заказчик, дело ваше, — пожал плечами Игорь. — Простите, как вас зовут? — обратился он к Соколовой.

— Софа, — проворковала она бархатным голосом, я закусил губу и уткнулся ей в плечо:

— Мне больно, — прохрипел ей, — не смогу. Давай отменим все, я хочу сейчас.

— Возьму его в рот, — шепнула она на ухо и подмигнула мне. — Выступи, потом получишь меня. И охранника до сих пор нет.

— Софья, вы можете отодвинуться от генерального директора, — вежливо попросил Игорь, улыбаясь ей в 32 своих сахарных зуба.

Мне захотелось врезать ему в морду, чтобы он перестал на нее пялиться. Руки и ноги были ватными и дрожали, мудака спасло мое бессилие.