— Стою на улице рядом с огороженным полицейскими местом, бегу на стоянку, дождись меня.

Запыхавшись, открыла дверь черного внедорожника и в изнеможении упала на сиденье рядом с водителем. Коля был расстроен и подавлен.

— Какая-то черная полоса невезения, — буркнул он, заводя машину. — Что за чертовщина происходит, непонятно. Ты вроде сны какие-то вещие видишь. Ничего там не сверкало?

Я отрицательно замотала головой, уставившись на дорогу. Думать не получалось, врать ему сил не было, поэтому до больницы мы добрались в гробовом молчании.

Коля с трудом пробился к главврачу и долго о чем-то беседовал с ним, пока я топталась рядом с отделением неотложной хирургии, куда нас никто не собирался пускать. Он вернулся помрачневшим и встревоженным.

— Дело дрянь, — выдохнул Колян, плюхаясь на диван. — Я связался с его родителями. Говорят, шансов мало. При падении Матвей разбил голову, травма серьезная, одно ребро пробило легкое, сейчас идет операция, он потерял очень много крови.

Присев на краешек дивана, я каким-то шестым или десятым чувством знала, что ждать здесь больше нет смысла. Это конец. Его. А мой начнется завтра, вернее завтра уже будет снова вчера, и мне придется разгребать ситуацию одной. Без всякой помощи. Не понимая, что происходит, кто с нами играет как с тараканами. Ощущение, что это какая-то идиотская игра, усиливалось. С кем посоветоваться? От собственного бесконечного одиночества и душевной пустоты меня накрыло безразличием и апатией.

— Пойду я, — встав, направилась к выходу, не оборачиваясь, потому что знала, общаться с Колей не смогу, меня вырвет прямо здесь.

— Куда ты? — воскликнул он, волнуясь.

— Мне надо на воздух, — махнула я рукой и ринулась на улицу.

На работу не пошла. Села в парке на скамейку и впала в ступорозное оцепенение. Надо было подумать, расставить все по полочкам, чтобы прикинуть примерный план действий. То, что перемещение состоится, сомневаться не приходилось. И то, что он не выживет, тоже. Надо вернуться на работу и расписать весь день по минутам, чтобы понять, как предотвратить очередную нелепую смерть.

А может ну его, мелькнула мысль. Зачем мне все это? Умрет он или нет, какое мне дело? Нас ничего, кроме работы, не связывает. Я сжала руки в кулаки, пытаясь в это поверить, и не смогла. Какие эмоции я к нему испытываю, кроме жажды мести и самоутверждения? Сама запуталась. Мне хотелось, чтобы Матвей обо мне думал? Ведь я думаю об этом негодяе, вольно или невольно, но приходится. На что можно надеяться, если человек — такая скотина? Он даже не понимает. Я встала и пошла ловить такси. Игра это или что-то другое, неважно. И неважно, поменяется ли что-то в нашем общении. Я хочу его спасти и не смогу жить, отойдя сейчас в сторонку.

В офисе все вернулось на круги своя. Полицейские уехали, балконные детали и обломки собрали и увезли на экспертизу. Сотрудники разбрелись по кабинетам и делали вид, что работают. Работать было невозможно, все обсуждали происшедшее.

— Олег, можешь сюда подойти? — обратилась я к очкастому воздыхателю. Он тут же покраснел и поспешно подскочил к столу. — Не хочу светиться в приемной, сходи к секретарю, выясни, когда Матвей ушел с рекламщиками. Сделаешь? Мне нужно точное время. И что до этого делал? Только без вопросов, ладно?

— Конечно, — он поправил очки и галстук на своей рубашке и просительно взглянул на меня. — А ты завтра что делаешь после работы?

— Если я до завтра доживу, мы пойдем с тобой есть мороженое, — пообещала я уставшим голосом, а сама в это время набирала телефон Анатолия Степановича:

— Вы просили меня зайти, если вдруг что-то случится, давайте встретимся.

Поднявшись в дежурку охраны, застала бравого вояку в каком-то неописуемом волнении. Он потерял всю свою уверенность и растерянно пялился на мониторы камер видеонаблюдения. Увидев меня, встрепенулся и кинулся обниматься, как будто мы родственники или друзья.

— Я ведь люблю этого щенка, — начал начальник охраны и внезапно запнулся. — Как так, не понимаю. Почему так, полицаи говорят, балкон просто не выдержал веса людей. Нет тут никакого подвоха. Но я одним местом чую, слишком много совпадений. Машина взлетела, а теперь балкон. Ты же обещала помочь, дочка? Что скажешь, выкарабкается? — обратился он ко мне с надеждой, будто я могла предвидеть будущее. А ведь могла, но только в прошлом. Туда еще нужно попасть и понять, как действовать.

— Мне нужен полный распорядок дня генерального директора, Анатолий Степанович, помогите. Хочу разобраться. Матвей выживет, гарантии железобетонные, — не моргнув глазом, соврала я. — Секретарь не позволит получить данные мне, а вам все скажет. Поможете?

— Что тебя интересует, спроси меня? Сегодня с утра было совещание по новому проекту, потом приехали киношники. Матвей ушел толкать вступительную речь к рекламному ролику. Искали место, где встать красиво, поэтому вышли на балкон. И тут такое! — в сердцах сказал он, печально потирая лицо рукой.

— Точное время его выхода из кабинета можно отследить по записям с видеокамер?

— Я отдал все полиции, — посетовал он. — Можно у Любы уточнить, сейчас наберу ее номер.

Выяснив, что он вышел оттуда примерно к часу дня, я вернулась в свой отдел. Люди шушукались, но увидев меня, встрепенулись. Олег выяснил тоже же самое. Матвей сидел на совещании и сразу после него направился участвовать в съемках фильма.