— Позже.

Он принес меленький сосуд и, вылив его содержимое с резким запахом бензина, повторил притчу о неугасающей русской смекалке. После чего отошел на два шага и, шкваркнул спичками о коробок, который выудил из кармана.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

— И! Что я говорил?!

— Ты смутно намекнул об участии в квартирном поджоге. — Поддела я.

— Не совсем так. — Отмахнулся МЧ, плюхнувшись рядом на покрывале. — Бутерброд где? А, нашел!

— Что за смотритель?

— В том домике на окраине живут. Попросил проследить за машиной.

— Ты же говорил, что не ориентируешься. А здесь, выходит, не в первый раз.

— Я сказал, что не ориентируюсь, и это правда. Правда заключается еще и в том, что я привык заблаговременно намечать свои пути и проверять их. Попасть на природу я мечтал последние полгода, с тобой последние полмесяца.

— Благодарю.

— А как я рад. — Он потянулся за бутылкой. — Мое любимое Altura. По вкусу интенсивный, насыщенный, с изящным танином благодаря редкому балансу ежевики, сливы и французского дуба.

— Макс, я не пью.

— Совсем? — он отложил неизвестно откуда возникший штопор.

— Совсем.

— Давно?

— Достаточно.

Вместо избитых мужских наездов — Да что ты жеманничаешь? Не пропадать же добру? Много не выпьешь, я прослежу? Почему раньше не сказала? Он ответил настолько иначе, что тут же заработал пять баллов по шкале мужских добродетелей.

— Знал, в тебе нет отрицательных сторон!

— В смысле?

— В отношении спиртного ты по максимуму экономична. Обойдемся водой. — И продолжил совсем другим тоном, — дорогая, подайте бокалы.

Придерживаться игривой беседы в светском тоне XIX века не составило труда. Передавала я два пластиковых одноразовых стакана, напомнив, что маменька просила с ее хрусталем быть особенно осторожными.

Мои слова он встретил с удивлением, затем рассмеялся. В последующем он важно следил за разогревом сосисок, наливал в «бокалы» воду, вспоминал о том, как подстрелил перепела, а я в свою очередь восхищалась его знаниями и умениями, накладывала ветчину на ломтики фитнес хлеба.

В какой-то момент он оказался рядом, обдав знакомым запахом, приник к моей щеке губами и медленно спустился к подбородку.

Мечтала ли я об этом? Тлеющие угли костра, лес, ночь, рядом мужчина, который мне приятен и он совершенно невинно целует меня, без напора и агрессии. Нет, не мечтала, я давно запретила себе так мечтать. Но слыша его слова и ощущая близость губ, я чуть было не подставила ему шею для дальнейшего эксперимента…

Эксперимента, напомнила себе я. И вовремя отодвинулась, заставив себя сесть прямее. Я знаю, что будет дальше. Я знаю, как это отразится на мне. И не хочу проходить через месяцы почти физической боли от расставания. В мыслях возникли произнесенные кем-то слова: Отдавая тело, впускаем в душу. Услышав их слишком поздно, я не переставала помнить, что они для меня значат.

— Кажется, пикник окончен. — Внимательный взгляд МЧ вернул меня на землю. Мое прошлое не дает мне жить даже в игровом настоящем. Но оно научило отделять реальность от игры.

— Да, на сегодня достаточно.

Не сговариваясь, собрали все, что осталось и раскладывать по пакетам, потом закинули в сумку. Молчание прервал он.

— Полина, ты молодая привлекательная женщина, неужели тебе не хочется свободы?

— Макс, ты молодой привлекательный мужчина в расцвете лет, неужели тебе не хочется найти более сговорчивую? Не трать время. — Он застыл как от удара. Напряжение разрядила шуткой. — Между прочим, деморализующие фразы такого порядка вас совсем не красят.

Его тяжелый взгляд, направленный на меня, не остался незамеченным, однако он сдержался и поддержал в том же шутливом тоне.

— Едко. А от произнесенных шепотом ты не отказалась. Слушала.

— Проводила аналогию, удостоверяющую первое мнение. — И с еще большей важностью пояснила. — Да, этим меня уже не пронять. Методы, знаешь ли, слишком юные. Они скорее для неподготовленных ушей.

— Все впустую?!

— Не совсем, теперь я знаю и эту сторону твоей личности. Могу дать несколько дельных советов, чтобы квалификация обольщения не уступала твоему статусу.

Он закрыл сумку и принялся вытряхивать плед, я собрала подушки.

— Ты уверена, в необходимости?

— Да! Если конечно мне будет позволено.

В сумраке ночи его лицо было неразличимо, но что-то подсказывало — он улыбается. — Не стану же я без спроса лезть со своим уставом в чужой монастырь.

— Не станешь.

— Вот и я о том же.

Молчим. Молча идем к машине, молча ее открываем, ставим в багажник сумку с пледом и две подушки. Посадив меня на пассажирское место, он заметил. — Ты первая против.