— Новое начало… — что-то вспыхнуло в сознании Ким. Темнота, пытавшаяся удержать её, начала таять, а её место стали занимать воспоминания… чувства. Одни хорошие… Другие плохие… Третьи отвратительные…

— Да, — каким-то образом Ким поняла, что это Богиня говорит с ней. — Ты должна вспомнить это всё. Принять всё это. До того, как сможешь вернуться… к нему.

— К нему? — вдруг Ким втолкнули в свет, и всё сразу вернулось.

— Рэй! — закричало её сознание.

— Да. Но я не уверена, что он для тебя.

— Он мой! — Ким посмела зарычать на Богиню, появившуюся перед ней.

— Думаешь, что действительно достойна одного из моих лучших самцов? Для него?

— Нет, — ответ Ким был мгновенным и шёл от всего сердца, её глаза затуманились, но она отказывалась отступать. — Я не достойна и никогда не буду, но ни одна другая самка никогда не полюбит его так же сильно, как люблю его я. Ни одна не сможет понять его так, как я. Ни одна торнианская самка не поставит его на первое место, как поставлю я.

— У них есть свои причины.

— Нет, с Рэем нет! — парировала Ким.

— В этом ты права, — Богиня сделал паузу, которая могла длиться мгновение или тысячелетие, в то время как её глаза сверлили глаза Ким. — Ты готова стать моим началом? Принять то, что должно быть. Не важно, что это?

— Я могу принять что угодно и так долго, пока у меня будет Рэй.

Медленно Богиня наклонилась вперёд и коснулась ладонью груди Ким. Девушка тут же почувствовала жизнь, текущую сквозь неё.

Жизнь, которую бы она не узнала, если бы сдалась.

— Тогда живи и живи хорошо, дитя.

Глава 27

Верон вместе со всеми остальными воинами молча наблюдал, как Император отчаянно пытается избавить лёгкие Императрицы от воды, пытается заставить самку снова задышать, но лишь единицы верили, что это возможно.

Она была такой маленькой и хрупкой, а река мощной и опасной. Здесь были взрослые воины, которые могли бы не выжить после подобного, не после бури, которая бушевала ночью ранее, не тогда, когда река любого утянет в свои мутные глубины.

Шептали, что после бури Бог Дако способен подниматься из своих тёмных глубин, чтобы утянуть ничего не подозревающего путника в них, забрав жизнь и заставив служить ему… вечно.

Тора мог вытащить её из хватки Дако, но не было способа, чтобы самка смогла выжить.

Верон был готов шагнуть вперёд и заставить своего Императора и друга посмотреть в лицо неприятной правде… его Императрица уже в руках Богини. Как только он сделал этот шаг, спина Императрицы выгнулась, а самка отчаянно задышала.

***

Рэй быстро скользнул за спину Ким, поддерживая, когда наклонил её вперёд, чтобы она могла исторгнуть воду, пропитавшую лёгкие. В конце концов, после нескольких минут жёсткого кашля, Ким упала на Рэя, бледная и измождённая.

— Ким, — прошептал он, пробегая нежно пальцем под её подбородком, поднимая её лицо к своему и наблюдая, как открываются её глаза.

— Рэй… — прошептала она, её ладонь потянулась вверх и коснулась его щеки, затем рука упала, глаза закатились, и Ким обмякла в его руках.

— Приведите целителя! — проревел Рэй, подхватил Ким на руки и направился в Дом Рива. — Сейчас же!

***

Каитир подпрыгнула, когда дверь в покои Императора вдруг отскочила от стены, Император ворвался внутрь, бережно держа Императрицу у своей груди.

— О нет, — закричала она, прикрывая ладонью рот, пока глаза быстро выхватили бледную кожу Императрицы и влажные грязные покрытия.

Река…

Каитир двигалась быстро, но едва успела открыть дверь в комнату отдыха до того, как Император вошёл в неё. Он двигался прямо к кровати и бережно уложил Императрицу.

— Где Якар? — проревел он самцам, следовавшим за ним.

— Он спускается на поверхность, как мы говорили, сир, — ответил Верон.

Рэй выразил рычанием своё неудовольствие прежде, чем вернуть всё внимание Ким.

Пока Император разговаривал, Каитир осторожно приблизилась к Императрице. Ей не нравилось, насколько посиневшей казалась Императрица. Потянувшись, чтобы коснуться её, Каитир обнаружила, что запястье вдруг оказалось остановлено мощной хваткой Императора.

— Я… Я не желала причинить вред, сир, — запнулась она. — Я хотела проверить её температуру. Она кажется очень холодной.