— Ладно, загадай желание, Эвер.

Дочь смотрит на меня, будто я дурак, но я улыбаюсь и говорю ей:

— Давай же. Желания сбываются. Верь мне.

Она закрывает глаза, и я обнимаю ее, а Кэмми кладет руку на мою. Я смотрю на Кэмми и вижу, что она плачет, пока Эвер задувает свечу.

— С днем рождения, Эвер, — говорит она.

Когда этот подходящий для книг момент проходит, мы режем кекс на три части и едим в тишине. Мы словно осознаем величие этого момента, и нам не нужны слова.

Через несколько минут я замечаю, что Эвер устала.

— Тебе, наверное, стоит немного поспать, — предлагаю я.

Эвер подходит ко мне, и я не понимаю, чего она хочет, пока ее руки не обнимают меня за шею.

— Я знаю, ребята, для вас этот день отстой, но это был лучший день в моей жизни.

Она убирает руки и уходит, оставив меня в полном шоке. Меня словно ударили в грудь или сделали дефибрилляцию. Эти слова — лучшее, что я слышал в своей жизни, и вряд ли что-то сможет их переплюнуть. Я мечтал услышать это от дочери, пусть даже это были мечты о безликой маленькой девочке, которая не знает меня, но говорит, что скучает по мне. Сегодня явно не подходящий день для исполнения мечты, и все же это случилось.

Кэмми плюхается на диван, скидывает туфли и подтягивает колени к груди.

— Что мне делать?

Я усаживаюсь рядом с ней и кладу ладонь ей на колено.

— Все, что подскажет сердце.

Она наклоняет голову и смотрит на меня.

— Мое сердце впервые за долгое время лишилось дара речи.

— Да, я слышу.

— Что случилось с Тори?

Я откидываюсь на спинку дивана.

— Я не знаю, с чего начать, Кэм. Просто скажу, что она только что упекла себя в психушку. Снова.

— Что? — Она выпрямляется. — Из-за пиццерии?

Я цинично смеюсь.

— Нет, это была только верхушка айсберга.

— Ну а где твой сын, Гэвин?

— Остался на ночь с Хантером. Мне нужно было найти тебя после того, что случилось сегодня днем.

— Почему ты сейчас не с Тори?

Кэмми не смотрит на меня, когда задает этот вопрос.

Сжимаю пальцами виски и закрываю глаза. Я не ищу идеальных слов.

— Я постепенно разлюбил женщину, в которую вряд ли когда-либо был по-настоящему влюблен, — выпаливаю я. — Раньше мне было совсем не все равно, а теперь я далек от этого. Она была эмоционально отстраненной и холодной много месяцев подряд. Со временем мои чувства к ней прошли. Я сломался.

Это первый раз, когда я признаю это — даже перед самим собой.

— Но ты все еще заботишься о ней? — настаивает Кэмми.

— Мне не все равно. Я вызвал «скорую», когда решил, что она снова хочет покончить с собой. Но мне нужен перерыв. Я знаю, это звучит ужасно и чудовищно, но, Кэм, это уже предел. Я единственный заботился о Гэвине с момента рождения, и это еще мягко сказано. Я пытался помочь Тори оставаться психически стабильной, пытался сделать так, чтобы Гэвин рос счастливым и не знал о ее демонах. Но то, что случилось сегодня, стало последней каплей.

Она медленно качает головой.

— Она была такой, когда вы познакомились?

— Нет. Она не хотела детей. Но забеременела Гэвином, и я не собирался отказываться от него, независимо от того, как сильно она его не хотела. Я заставил ее сохранить беременность. И когда он родился, переключатель щелкнул.

Кэмми поворачивается ко мне.

— Так было, когда Каспер узнал об Эвер, — говорит она с пониманием и даже сочувствием. — Но... тут другое. Она не его дочь. Как может мать чувствовать такое к своему сыну?

— Я не знаю.

Это причиняет мне боль. Я не могу понять. Он — наше с Тори дитя, и я вижу это каждый раз, когда смотрю на его личико.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Кэмми.

— Если честно, не знаю. Я не счастлив. Это все, что я знаю.

— Ты заслуживаешь счастья, — тихо говорит она.

— И прямо в эту секунду... — я поворачиваюсь к ней, мне нужно, чтобы она поняла важность того, что я пытаюсь сказать, — прямо сейчас я счастлив, несмотря на все ужасное, что видел и слышал сегодня.

В моей голове неуместные мысли, которым здесь и сейчас нет места в моей нескладной жизни.

— Я тоже, — бормочет она. — Погоди, у меня есть идея.

Да, у меня тоже…

Кэмми встает с дивана и опускается на колени перед мини баром. Я наблюдаю за каждым ее движением. Ее штаны чуть сползают, открывая черные ажурные стринги. Мне приходится держаться изо всех сил, пока она открывает дверь холодильника и достает две бутылки колы и четыре маленькие бутылочки с крепким алкоголем.