— Ой, извини! — говорю я, но это не искренне. Я не должен хотеть касаться Кэмми ежесекундно. Я женат.

— Мы должны что-то решить, — говорит она. — Может, мы сможем переехать сюда на некоторое время.

Это будет лучшее в моей жизни — глупая многолетняя мечта, которая стала реальностью.

— Разве у тебя нет работы и всего прочего? — смеюсь я.

— У меня своя практика, и я наняла Каспера в качестве партнера.

Мне хочется вкинуть кулак и сказать, как горжусь ею, но она улыбается понимающей улыбкой, словно уже знала, что я буду в восторге.

— А как насчет Каспера, он готов к переезду?

Я не в силах молча бороться со своими демонами, и так мне легче.

Отгоняю прочь мысль рассказать обо всем Тори, и буду бороться с этим желанием, пока не вернусь домой. Надеюсь, до того времени придумаю что-то, что поможет мне приоткрыть свое прошлое, которое я скрывал — как и она свое.

Дотягиваюсь до своего кармана и достаю телефон, просматривая фотографии в поисках фото Гэвина.

— Смотри, — говорю я, передавая свой телефон через стол.

— О, Боже, он красавчик, ЭйДжей. Так похож на тебя! У тебя есть пара отличных доминантных генов, дружище, — говорит она, задержав взгляд на экране.

Я наблюдаю, как она пролистывает фотографии — та самая Кэмми, которую я люблю — любопытная и не боящаяся этим обидеть. Наверняка, это одно из тех хороших качеств, что сделало ее успешным адвокатом.

— Кто эта малышка? — Она показывает мне Оливию, та улыбается во весь экран.

— Это Оливия, дочь Хантера.

— Он женился на Элли, да? — спрашивает Кэмми. — Она похожа на Элли — те же светлые волосы, те же веснушки.

Кэмми еще мгновение улыбается, глядя на экран, и передает телефон мне.

— Как поживает Элли? Я любила ее.

И так каждый раз, когда кто-то спрашивает о Хантере и Элли, или просто об Элли. Как будто меня только что завернули в мокрое замороженное полотенце.

— Элли умерла.

Кэмми прикрывает рот ладонью, глаза ее становятся огромными.

— Что? — В этом единственном слове столько неверия.

— Во время родов.

Она не была моей женой или лучшим другом, но она была для меня словно сестра. Я не говорю о своем горе из уважения к печали Хантера, которому приходится жить с этим чувством каждый день, но мне чертовски больно упоминать ее имя или ее смерть.

Кэмми судорожно втягивает в себя воздух.

— О, Боже, я даже не знаю, что сказать. — Она плачет.

— Прошло девять лет, — говорю я ей.

— Я понятия не имела.

— Это жизнь, — говорю я, потянувшись через стол к ее руке. — С нами все в порядке. Оливия — как фейерверк, и такая же идеальная, как и Элли. Она очень напоминает Элли, так что мы все чувствуем, будто она все еще рядом, понимаешь? Кроме того, Хантер снова женился на замечательной женщине, у которой тоже есть дочь, Лана, так что и Хантер, и Олив не одиноки. Жизнь для них движется вперед.

Кэмми переплетает пальцы с моими.

— Я думала о том, чтобы вернуться сюда, много лет, — говорит она. — Там, в Вашингтоне, я никогда не чувствовала себя как дома, и мне не хватает этого чувства.

— Смешно, но дома я вовсе не чувствую себя как дома, вот уже много лет. Я не уверен, что именно из-за этого места ты чувствуешь себя как дома, Кэм.

Взгляд ее золотистых глаз обращен ко мне, и я знаю, что она понимает намек.

— Я хотела бы встретиться с твоей женой и Гэвином, — говорит она, выдергивая свою руку из моей.

— А я хотел бы знать, куда пошла наша дочь, — говорю я, выбираясь из кабинки с осознанием того, что Эвер в туалете уже, по крайней мере, десять минут. Я знаю, что там нет окон, через которые можно выбраться, но я не знаю Эвер настолько хорошо, чтобы предполагать, чем она там занимается столько времени.

— Я только что подумала об этом, — говорит Кэмми.

Она встает со своего места и идет по залу, твердо ступая в своих туфлях на десятисантиметровых каблуках, и я, конечно, пошляк, но ее задница кажется более совершенной и зрелой. Кэмми заглядывает в уборную, а затем заходит внутрь.

Через несколько минут они выходят из комнаты, и Эвер выглядит немного по-другому. Я кошусь на нее, когда они оказываются ближе, и замечаю, что она смыла макияж и сняла часть пирсинга.

— Ты в порядке, малышка? — спрашиваю я.

Она ухмыляется уголком рта и пожимает плечами, скользнув обратно в кабинку.

— Я подумала, что вам двоим нужна минутка, чтобы поговорить, — говорит она.

— Эвер, тебе не нужно уходить из-за нас, — говорит Кэмми.

— Вы, ребята, наверняка напуганы. Мое появление само по себе безумие, но я вроде как только что поняла, что буду просто умолять вас обоих не отправлять меня обратно в эту дерьмовую приемную семью.