Я не хочу быть терпеливой. Терпение для людей, которые занимаются сексом каждый день и скучают от этого. Для меня это совершенно новый опыт. У меня такое чувство, будто я ждала этого всю жизнь, чтобы парень коснулся меня, вызвал такие ощущения, как вызывал Рук, и ждать ещё одну секунду, чтобы он оказался внутри меня, это чёртово преступление.

Он скользит пальцами глубже в меня, слегка сгибая их, и всё моё тело выгибается, когда он достаёт до незнакомого чувствительного места, отчего у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Вот чёрт! Твою мать...

Он перестаёт делать то, что делает, и я чуть не даю ему по башке. Но он срывает моё нижнее бельё с моего тела, намеренно поднимая мои ноги, чтобы мог отбросить кружевные трусики в сторону, а затем он поднимает взгляд на меня, его рот слегка приоткрывается, язык облизывает его нижнюю губу, на лице появляется возмутительная улыбка, и я резко замираю. Этот мужчина — секс. Чистый, неподдельный, неприкрытый секс. От того, как он ходит, к тому, как он носит свою одежду, к татуировкам, которые покрывают его тело... всё, что касается Рука Айдлуайлда Блэкхита кричит «ТРАХНИ МЕНЯ».

Медленно, и с самым невероятным взглядом в глазах, он высовывает язык и проводит им скользящим движением между моих ног. Такое чувство, будто меня ударило молнией. Я больше не я. Я даже больше не обитаю в собственном теле. Такое чувство, будто я дрейфую на вершине бесконечного, бездонного моря, которое тянется до бесконечности в каждую сторону. Я чувствую, что должна оставаться совершенно неподвижной, иначе утону. Его рот работает надо мной, язык со знанием дела лижет мой клитор — должно быть, у него было ужасно много практики в этом — и мои ноги готовы подогнуться подо мной. Мне нужно устоять. Нужно за что-то держаться.

Я зарываюсь пальцами в волосы Рука, бесстыдно прижимаясь к его рту. Он стонет — не так, как парень, который просто чем-то наслаждается. Звук его стона похож на то, будто он полностью потерян в моменте удовольствия, так унесён им, что даже не понимает, что вообще издаёт какие-то звуки. Моя кожа покрывается мурашками.

Рук — огромный парень. Он сложен так, что смог бы победить Коннора МакГрегора [28] . Его кожа — сеть татуировок, которые говорят: «не связывайся со мной». Когда он открывает рот, чтобы заговорить, с его губ срывается самоуверенность и шарм. Я никогда не давала себе разрешение представлять такой момент, никогда за миллион лет не представляла, что позволю этому произойти — но если бы я представляла, я бы думала, что он будет прижат спиной к стене, а я буду стоять на коленях, удовлетворяя его своим ртом. Я никогда не мечтала бы, что он будет так сосредоточен на том, чтобы сделать мне приятное.

И, чёрт возьми, мне приятно.

Моё платье по-прежнему скомкано на бёдрах. Рук поднимает его ещё выше, затем скользит пальцами обратно внутрь меня. Он использует язык и пальцы одновременно, и я больше не могу сдерживаться. Мне нужно облегчение. Мне нужно кончить, иначе я вырву волосы из головы этого парня.

Я чувствую, как внутри всё закручивается...

Я колеблюсь на грани оргазма, балансируя на натянутом канате между сумасшествием и разумностью. Рук должен знать, что я вот-вот улечу в забвение. Он уже в ритме со мной, может чувствовать, как я близка к оргазму. Он трахает меня своими пальцами, поглаживая внутри моей киски движением в стиле «иди сюда», пока языком вылизывает меня, и этого мне хватает.

Всё начинается с задней части шеи: лёгкое покалывание, одновременно жаркое и холодное. Мышцы моих рук и ног застывают, и покалывание опускается ниже, между моих лопаток, к моей пояснице, по ягодицам и вниз, между ног. Это ощущение накатывает на меня с силой, после этого забираясь внутрь, момент чистых ощущений, где я глуха и слепа, полностью потеряна. Думаю, я кричу. Думаю, я опускаюсь на пол. Думаю, моя спина выгибается под болезненным градусом, пока Рук продолжает лизать, гладить и трахать меня своими пальцами до тех пор, пока я больше не могу выносить этого и молю его остановиться.

Только он не останавливается. Он продолжает, пока я не чувствую очередную волну насыщенного удовольствия, охватывающую меня как цунами. От меня ничего не остаётся. Я просто частички и атомы, с ослабевшими конечностями. Разрушенная. Когда я, наконец, восстанавливаюсь и открываю глаза, оказывается, что я лежу на спине на полу, тяжело дыша, и Рук стоит на коленях между моих ног, наблюдая за мной с очень серьёзным выражением лица. Теперь он не дерзкий. Ни капли не улыбается.

— Что... что такое? Ты... в порядке? — выдыхаю я.

Он закрывает глаза и на секунду отводит взгляд; когда он поворачивается лицом ко мне, он улыбается, но это странная, чужая улыбка, которую я никогда не видела у него раньше.

— Нет, я не в порядке, — отвечает он.

О боже. О, чёрт побери, ему не понравилось доставлять мне удовольствие. Это был худший опыт в его жизни. Внизу живота меня охватывает поток стыда. Я хватаюсь за край своего платья, пытаясь опустить его вниз, прикрыть себя и своё унижение, но Рук хватает меня за оба запястья.