Он хлопнул дверью и застыл, тяжело дыша.

Она никогда не примет его настоящую жизнь, не стоило себя обманывать. Тогда – три года назад – с ней он позволил себе забыть и забыться, но передышка кончилась. И едва не стоила свободы.

А Элль… придется привыкать.

***

Я так и сидела на кровати, когда в комнату вдруг постучали.

– Привет, – примирительно поднял руку темнокожий, – я – Фейс.

Мужчина ловко держал поднос одной рукой.

– Сигареты… – кивнул на него.

Я и забыла.

– Ты, если что нужно – говори.

– Глок тридцать три, желательно…

– Ого, – широко улыбнулся Фейс, ставя поднос на стол. – И умеешь с ним обращаться?

– Мой отец – агент ФБР, как думаешь, умею?

Темнокожий уважительно присвистнул. Я нахмурилась и вытянула шею на поднос:

– Что это?

– Это, – мужчина нехотя скосил взгляд на тарелку, не желая отводить его от меня. – Киран готовил, но как это подавать – не сказал… – На тарелке громоздились три куска жареного лосося, а рядом расползалось какое-то зеленое месиво в темно-коричневой луже. – Соевый соус и авокадо с васаби, – авторитетно сообщил Фейс, видимо, ожидая, что меня это впечатлит.

– И на что я променяла обед в ресторане? – закатила глаза.

– Если что – зови. И не пугай больше так Маршу.

Мужчина ушел, а я так и смотрела на оставленный поднос, пытаясь успокоить скачущее в груди сердце. Какого труда стоило наладить жизнь в постоянных разъездах! Смириться, позволить командовать судьбой кому-то другому и ждать, когда все это кончится. И вот – кончилось! Меня просто вышвырнули, а он, выходит, подобрал… для каких-то своих собственных целей.

Я подскочила с кровати, намереваясь отправить предложенную еду в художественный полет – васаби, смешанная с соевым соусом, должны были оставить шедевральный след на светлых обоях, но вовремя остановилась – трудов бедной домработницы было жаль.

Есть не хотелось совсем. Я взяла вилку… Интересно, Киран видел, как сервировали его лосось? Оглянулась на ноут, брошенный на кровати… Сделать фото не составило труда на его камеру – в ванной у имелась плитка потрясающей текстуры и правильный рассеянный свет сбоку.

«Никогда еще не доводилось сталкиваться с таким равнодушием…

Наверное, у моего сегодняшнего повара было скверное настроение, как думаете? Испоганить столько лосося и сочного авокадо? В конце он, кажется, просто швырнул все на тарелку… а почему не в миксер?! Уже бы сделал смузи…

Или все же некоторые вещи заслуживают внимания, даже если их подали вам завернутыми в туалетную бумагу? Может, и некоторые люди тоже? Возможно, содержание ценнее упаковки и подачи? Вот только захочется ли пробовать, ведь подача – это демонстрация отношения к вам…

Поэтому, извини, шеф, но меня такое отношение не устраивает!

Не ваша Элль»

– Фейс! – крикнула я, подойдя к дверям – он же просил его звать, если что. А как еще? Колокольчика на подносе я не нашла. – Фейс, мне нужно пить! Фейс!

Щелкнул замок, и я отшатнулась.

– Элль, не шуми, – заглянул в комнату темнокожий, – пойдем…

– Не курю в комнате, – я прихватила сигареты с подноса и двинулась за ним в сторону кухни, – можно подышать?

Фейс оглянулся на меня от раковины.

– Да, можешь выйти. – Протянул мне стакан. – Со мной…

– Бутылку поставь в номер. – Скривила губы. – Похитители из вас ни к черту…

– Да, обычно мы никого не содержим долго, – не остался он в долгу, но меня пробрал озноб, – пошли.

Вечерний воздух ворвался в легкие густым ароматом ночной фиалки и мокрой травы – в саду включился автополив.

– А где шеф?

– Уехал, – Фейс дал мне прикурить и отошел.

Интересно, удастся разговорить?

– Какой-то нервный он стал у вас за эти три года… – С наслаждением затянулась и уселась на теплые ступеньки, оперевшись спиной о перила.

Тот только усмехнулся.

– Главное – живой, так что радуйся. – Он тоже закурил.

– Не успела еще, – скосила на него глаза, – начать… Может, если бы он пораньше объявился… И как-нибудь по-другому…

– Как смог, так и объявился. – Фейс достал мобильник и сосредоточенно что-то листал. – Еще и держать пришлось, – добавил рассеянно.

– Так хотел меня накормить лососем? – не сдержалась я, прыснув, и тут же мысленно обозвала себя идиоткой.

– Не знаю, что у вас там за отношения, – поднял он на меня взгляд, – накормить, значит – накормить.

– Никуда я не сбегу. Мне некуда – Киран прав, – выдохнула почти искренне, но и это не помогло расслабить надсмотрщика.

– Хорошо, что ты это понимаешь.