Наконец, я привыкла к свету и открыла глаза. Я была в больнице. Белые стены. Белый потолок. Оглянулась. И сразу же увидела обеспокоенное лицо матери. Ее глаза покраснели, нос опух, а лицо покрылось пятнами. Мамочка плакала. Господи, неужели?

– Мама… - тише прошептала я хриплым голосом, - что со мной?

Моя милая мамочка тихо всхлипнула и погладила меня по голове. Пару слезинок скатилось по ее лицу, но она тут же вытерла их белым платочком.

– Моя девочка, почему ты мне не сказала? Почему?

Ее голос был полон тревоги и сожаления. И так ее слезы кольнули мое сердце. Я почувствовала вину перед ней. И ведь я действительно виновата перед ней. За то, что не сказала про Ваню. Про то, что не позвонила ей сразу после больницы. И просто за то, что заставила ее плакать. Мне было больно вместе с ней.

– Прости меня, - прошептала я и тут же закрыла глаза. Мне не хотелось показывать ей слезы. Ведь тогда мама разрыдается еще больше. А слезы матери… Это кинжалы, что изрезают наши души. И камни, что рушат стены нашего морального равновесия. Слезы матери… Я никогда не видела, как мама плачет. И больше никогда не хочу этого видеть. Ведь я, ее дочка, отзеркалила ее эмоции. Всегда. И сейчас не смогла сдержаться…

Солёные слезы скатились по горящим и сухим щекам.

– Девочка моя, - мама поцеловала меня в лоб и теперь вытерла уже мои слезы. – какая же ты у меня дурочка… Я так испугалась за тебя, когда ты упала в обморок… А потом кровь… - мама опять всхлипнула и обняла меня, - Доченька, я чуть с ума не сошла! Милая, моя девочка… Пожалуйста. Ничего больше не скрывай от меня! Никогда!

Я кивнула и обхватила маму левой рукой.

– Прости меня.

Мама медленно отстранилась от меня и села на мою кровать.

– Так, все! – она протерла лицо платком, - хватит лить слезы. Надо думать о малыше. Ты теперь должна беречь и себя, и своего ребёночка.

– С ним все в порядке? – спросила я, осматривая свою правую руку. К вене была присоединена иголка. Капельница. Вот почему мне было больно.

– Да, сейчас все в порядке. Но, малышка, ты должна две недели провести здесь. Угроза выкидыша еще имеется.

Что?

Угроза выкидыша?!

Мне казалось, что меня со всего маху ударили в живот. Выбили весь дух. Угроза. Выкидыша. Эти два слова просто… Теперь для меня эти два слова были самыми страшными. И я не хотела бы их услышать еще раз. И сделаю все, чтобы не подвергать своего ребенка опасности.

– Скоро придет твой врач, - тем временем мама продолжала болтать, она всегда так делала, когда сильно нервничала или переживала, - Ванюша сказала, что Инга Витальевна хороший специалист, и она поможет тебе.

Ванюша?

Уже не просто Ваня… Он уже Ванюша для нее. Отлично… Враг решил применить тяжелую артиллерию и забраковал моих родителей… Маму, так точно. Надеюсь, что папа еще не сдался Ванюше.

– Это он меня сюда привёз?

Мама кивнула и достала мобильник из сумки.

– Сколько время? – мой голос постепенно становился все больше похожим на прежний. Хрипота исчезала. Это радовало. Не хотелось разговаривать голосом старушки.

– Шестой час. Папа с Ваней поехали домой, за твоими вещами. Да и еще в магазин заедут, купят некоторые продукты.

Мама поднялась с кровати и стала ходить по палате, в которой я буду жить одна, при этом она демонстрировала мне, где и что находится. Здесь был и небольшой шифоньер, где будут лежать мои вещи. Небольшой холодильник. И даже телевизор, висящий напротив кровати. Не плата, а рай! По словам мамы, конечно.

Но мне палата не понравилась. Слишком холодная. Слишком чужая. Пустая. И жизни в ней нет. Да и ночевать я буду здесь одна… Страшно будет. Я никогда не остаюсь в квартире одна. Никогда. Страх из детства. И до сих пор не могу его побороть.

Сначала жила с родителями. Потом с Никитой. Теперь опять с родителями…

И теперь меня запирали в этой палате. Отлично. Все условия созданы, чтобы сойти с ума.

Оказалось, что нахожусь я в частной гинекологической клинике, где меня уже поставили на учет. И врача мне назначили самого лучшего. И все благодаря… Кому? Ванюше. Правильно.

Но сам Ванюша все не появлялся и не появлялся…

Нет, я не переживала за него. И тем более не скучала. Просто мне нужно было с ним поговорить. Срочно. Это происшествие… Назовем это так. Это происшествие произвело на меня сильное впечатление. Хотя, лучше сказать по-другому. Это происшествие просто изменило меня, изменило мой взгляд на жизнь. Изменило мое отношение к ребенку, за которого я отвечаю. И которого должна беречь.

Меня накормили ужином. Жиденькой манной кашей, что удивительно. Было вкусно. И после я стала чувствовать себя намного лучше.

А потом приехал Ваня.

Как только он вошел в плату, то сразу же его строгий взгляд осмотрел меня. Затем мужчина удовлетворенно себе кивнул. Пришел он без папы.

– А где папа? – спросила я, рассматривая продукты, привезенные мужчинами. Мама ловко распределяла их по полочкам. Яблоки, бананы, йогурты. Все легкое. Никакой тяжелой еды.

– Ольга Павловна, - обратился мужчина к маме, - ваш муж ждет вас в машине. У вас в квартире потом. Трубы вроде прорвало.