— Темная бездна… — сглотнул Ланниэль. — Отец говорил, что он живой, но я не верил!

— Лабиринт сам определяет, как ему быть и что делать. То, что наш лес остался закрыт кордонами, а не распространился по всей Лиаре, во многом — его желание. И просьба Таррэна, конечно. Иначе тут давным-давно не осталось бы ни Новых земель, ни Интариса, ни Ланнии и ничего вообще, кроме хмер, оборотней, серого мха и плесени. Однако теперь, когда Таррэна нет, Лабиринт неспокоен, а Тор еще слишком мал, чтобы его контролировать. Именно поэтому мы с вами идем к золотым и именно поэтому попробуем потревожить портал.

Стрегон тихонько вздохнул.

— А волки?

— Кроме некоторых смертных и золотых, о них никто не знает. — Белка быстро покосилась на перевертыша. — Но звери никому не мешают. Я за этим слежу. С некоторых пор наши мохнатые друзья живут отдельно от остальных охотников, в рейды ходят только своими тройками. Когда наступает ночь, перекидываются, а к утру снова возвращают привычный облик. Шир им спуску не дает, а то натура у них буйная, хищная, непредсказуемая… не зря мы их так долго проверяем и готовим, да и наказываем за глупости тоже по всей строгости. А они иногда бывают, бывают… кстати, мохнатый, тебе пора — светает скоро. Хоть и удивил ты меня вчера, когда среди белого дня перекинулся, но все же не надо испытывать судьбу дважды. Тебе еще рано к старшим. Поверь.

Волк, терпеливо дожидающийся конца разговора, бесшумно поднялся, лизнул ее руку и, подмигнув обомлевшим эльфам, потрусил прочь.

Она проводила его долгим взглядом, улыбнулась своим мыслям и только потом обернулась к застывшим в оторопи спутникам:

— Ну что? Какие у вас еще остались вопросы?

К вечеру, как и обещала Белка, они добрались до следующего кордона, за которым начинались более приветливые к гостям места, уже далеко не столь опасные, как те, что окружал непосредственно Лабиринт.

Здесь, у барьера, с Гончей тепло распрощалась Айша. А трое ее старших детей, которые незаметно оберегали отряд всю дорогу, показались на глаза в последний раз, синхронно мурлыкнули и пропали в чаще. Здесь же Белка с затаенной грустью обернулась, пытаясь рассмотреть в небе далекую, едва заметную с такого расстояния паутину заклятий, отделяющую ее дом от остального леса. И здесь же Тирриниэль неожиданно ощутил, что начал разделять ее странную любовь к этому суровому, опасному, но невероятно притягательному месту.

На этот раз кордон не доставил чужакам неприятностей. Очень редко Стрегон подмечал неясные тени в листве, поспешно сворачивающиеся лепестки, торопливо уползающие с дороги лианы и стыдливо прикрытые мхом ядовитые шипы, которые ни одно дерево и ни один куст не посмели развернуть в сторону быстро шагающих незнакомцев.

Ллеры Инару и Эналле, идя в кольце настороженно озирающихся братьев, изумленно прислушивались к тишине, словно не веря, что им разрешают безнаказанно покинуть эти дебри и что Проклятый лес отпускает их, но предупреждает: в следующий раз поблажек уже не даст. Если бы не присутствие Белки, из этого коридора не выбрался бы ни один из них.

Глава дома Этаррас надолго задумался над совпадением, из-за которого те из его спутников, кто не гнался за изменением лично для себя, по прихоти Лабиринта вдруг остались живы, а те, кто искренне ненавидел и желал смерти повелителю, погибали быстро, но очень мучительно. Могло ли случиться такое, что Лабиринт умел чувствовать настроение гостей? Сумел ли угадать с такой поразительной точностью, кто из остроухих способен услышать своего лорда, оставив давнюю неприязнь, и согласится на единение, чтобы быть полностью уверенным в открывшейся истине?

Эта неосторожная мысль заставила эльфов ошеломленно уставиться на спину Гончей, неутомимо бегущей по едва угадываемой тропинке.

Боги… Неужели это ее волею Проклятый лес согласился коснуться их смятенных мыслей? А может, это был не приказ, а всего лишь просьба?

Белка на мгновение обернулась, и ллер Инару с содроганием осознал, что за прошедшие века она стала невероятно, просто непостижимо сильна. Являясь супругой мага, просто не могла не перенять у него некоторых умений. Оставаясь наследницей Л’аэртэ, не могла не получить знания этого древнего рода. А будучи полноправной хозяйкой в этом необычном лесу, не могла не беспокоиться о его сохранности.

Перехватив взгляд Гончей, старейшина тихо застонал про себя: ну конечно, она знала! Встретив их возле второй границы, сразу почувствовала, что полторы сотни эльфов вошли в лес по разным причинам. И если многие из них желали изменения персонально для себя, готовы были на все ради этого — дома бросили, рода свои предали, жизнями рисковали, пряча затуманенные алчностью глаза под низко надвинутыми капюшонами, то другие всего лишь хотели уберечь свою расу от вымирания. В чем-то наивные, молодые (а Эналле действительно был самым молодым среди глав старших домов), поддавшиеся на искусную провокацию Брегариса. Жалкая горстка смельчаков, которая сейчас покорно шла вслед за поразительно изменившимся повелителем.