– Леня.

– Не называй меня так, - шикнула Лен-Фень, отворачиваясь, но не пытаясь освободиться.

– Почему же? Антраксу вон можно, а мне нет.

Мэдин наклонился, чтобы коснуться губами ее шеи. Теплая желтоватая кожа показалась ему необычайно сладкой.

– Антракс мой названный брат, - шептала женщина, - а ты - нет.

– Я брат твоего названного брата, смирись, Леня.

Мэдин коснулся ее подбородка, чтобы чуть повернуть голову и заглянуть в ее темные глаза.

Лен-Фень тряхнула головой, вырвалась и продолжила свой путь по коридору.

– Уходи отсюда! – потребовала она, стараясь ускользнуть от принца, а Мэдин, раззадоренный такой реакцией, снова поймал ее за руку.

– Все ведь изменилось, - произнес он строго. – Я уже не тот мальчишка, с которым ты не хотела возиться.

Он обнял ее со спины и прошептал на ухо:

– Ты же тоже хочешь этого, я знаю.

Лен-Фень дернулась. Удерживать силой ее не стали и потому, освободившись, она обернулась и с гневом уставилась на Мэдина.

– Вот почему ты не можешь думать ни о чем другом?! У тебя женщин больше чем у кого бы то ни было и тебе все равно мало.

Мэдин развел руками.

– Ты у нас тоже не святая, вон даже родить неизвестно от кого умудрилась - и ничего.

– Главное, что не от тебя!

– Да ты что?! – Мэдин рассмеялся. – Какое забавное достижение.

Лен-Фень скривилась, отвернулась и все же ответила ему с горьким сожалением:

– Как жаль, что ты совсем не похож на брата.

– Значит, все таки, на брата?!

Мэдин гневно и тяжело дыша, обогнал женщину и встал на ее пути.

– Вот только Антракс никогда не посмотрит на тебя как на женщину. Ему всю жизнь нравятся маленькие тощие пигалицы вроде Лилайны. Или ты думаешь, что он святой, который не подрачивает втихаря на какую-нибудь девчонку?

Лен-Фень с замаха стукнула Мэдина по лицу, и не ладонью, а кулаком. В ответ принц только повел челюстью и прищурился, глядя на женщину.

– Ты настоящий идиот, Мэдин. Мы с твоим братом всегда были друзьями. Мы с ним дерьмо из-под одних пациентов убирали, и о его вкусах я знаю больше тебя, но он всегда будет для меня братом, которого ты сейчас попытался оскорбить.

– Леня, я не это хотел сказать, - прошептал Мэдин, опуская глаза.

– А у тебя всегда так. Ты говоришь не то, делаешь не то, берешь все, что тебе нравится, и тебе плевать на всех.

– Ты же знаешь, что это не правда! – воскликнул Мэдин, не скрывая отчаяния.

– В детстве ты может и был славным малым и многое сделал для Антракса, но вырос ты эгоистичным говнюком.

– Ты десять лет меня не видела, а говоришь мне те же слова! – возмутился Мэдин, которого уже трясло от гнева. – Да почему ты так со мной?!

Лен-Фень выдохнула, прикрыла глаза и только произнесла:

– Уходи, Мэдин.

Он не шелохнулся, только выдохнул, наблюдая, как она спокойно проходит мимо.

Мэдин не верил самому себе. Его действительно трясло от гнева и негодования. Он не видел ее десять лет, но за пару часов ощутил все с самого начала. Их детскую дружбу с глупыми шутками и приключениями, юношеские страсти и, главное, тот момент, когда она точно так же отвергла его десять лет назад. Тогда он, семнадцатилетний мальчишка, решился говорить с женщиной не как принц, не как обладатель каких-то прав, и внезапно узнал, что он дурак и эгоист, глупый ребенок, который ей, двадцатидвухлетней даме, просто не нужен. Теперь он испытал ту же горечь, но ему стало смешно от собственной беспомощности и, улыбаясь, он снова поймал ее за руку и притянул к себе. Лен-Фень хотела возмутиться, но не успела сказать и слова. Ее просто заткнули поцелуем, и все сопротивление тут же закончилось.

Она поддалась ему, лаская губами его губы, позволяя их языкам соприкоснуться. Она сама обняла его и впилась ногтями в его плечи, выгибаясь под его руками.

Она с большим трудом оторвалась от его губ только для того, чтобы скользнуть с ним в одну из комнат.

Это была маленькая коморка с травами на стенах и множеством банок на полках. Закрывая дверь, она быстро задвинула щеколду и сама буквально набросилась на Мэдина, не просто целуя, а кусая его губы в кровь, срывая с него уже опостылевший ей красный жилет.

– Как же я тебя ненавижу, - прошептала она, позволяя ему одним движением стянуть ее платье и выбросить куда-то прочь.

Ей было все равно куда. Она тяжело дышала, кусая мочку его уха, пока его губы скользили по ее шее, царапала его плечи, пока его руки буквально изучали ее тело в темноте. Она была крупной женщиной, но толстой ее сложно было назвать. Пышная грудь едва помещалась в руку наследника и была столь мягкой, что напоминала лучшую из перин. Ее талия, широкая, но все же отчетливая, переходила в покатые бедра. Мэдину нравились такие формы. И женщины с характером ему тоже нравились.