Собрав остатки сил, Энджи выглянула из-за дерева. Подпрыгивая вверх-вниз, луч света приближался. По движению света она не могла сказать, ехал Чед верхом или шел пешком. И если он продолжит двигаться в том же направлении, она выяснит это через несколько минут. Сердце заколотилось, к горлу подступила тошнота. Вся жизнь Энджи так или иначе была связана с охотой. Она прекрасно обращалась с ружьем и неплохо управлялась с пистолетом. Ей и раньше приходилось охотиться ради еды. Но Энджи никогда не думала, что окажется в ситуации, когда ей придется выстрелить в человека. И вот теперь ее рука сжимала пистолет, а она сама замерла в ожидании, чтобы выяснить, станет ли сегодняшняя ночь той самой ночью, когда она пересечет черту, о которой раньше даже не задумывалась. Энджи была готова сделать все, что угодно, лишь бы остаться в живых. И если придется сделать выбор — она или Крагмэн, убить или быть убитой — то не станет колебаться. Энджи всегда считала, что у нее будут серьезные сомнения, отнимать ли жизнь, но в этой ситуации… нет. Ни капли.

Сейчас у нее было преимущество — она знала о приближении Крагмэна. Фонарик выдал его, в то время как Энджи была скрыта от посторонних глаз. Если вспышка молнии не раскроет её в самый неподходящий момент, она долго сможет здесь прятаться, пока он будет обыскивать окрестности. Энджи была в относительной безопасности, по крайней мере, до рассвета. Оставалась одна проблема: она сомневалась, что протянет так долго. К рассвету переохлаждение добьет ее.

Вспышка молнии была настолько быстрой, что она не успела ничего рассмотреть. Вместо того, чтобы отступить назад, она осталась стоять на месте, напряженно всматриваясь, пока снова не увидела движение луча фонарика. Энджи продолжала ждать, не спуская глаз с приближавшейся точки света. Через несколько секунд снова вспыхнула молния, словно негатив фотографии резко очертив наездника. Вспышка была краткой, и, когда вновь стало темно, она оказалась ослеплена и останется такой, пока глаза не приспособятся к темноте. Но она увидела достаточно. Хотя угол обзора был недостаточным, и деревья скрыли от нее всадника, фонарик был в руке того, кто был верхом, в седле… и эта лошадь была не из числа тех, которых она взяла в лагерь меньше двадцати четырех часов назад. Кто-то еще был здесь в такую бурю. Господи, но почему? Никто кроме Крагмэна не станет искать ее. Если только не произошло чего-то, о чем Энджи не знала, и кто-то разыскивает самого Крагмэна. Но делать это в такую погоду, ночью, было настолько глупо, что она даже не смогла придумать ни одной причины. Либо ее измученный мозг не понимал очевидного.

Энджи следовало учесть и то, что она была истощена настолько, что не могла мыслить здраво, и это осложняло принятие решений. Должна ли она выстрелить, если всадник каким-то образом обнаружит ее и окажется ей незнаком?.. Энджи не знала. Ей была необходима помощь. Но, что если это враг? Она не хотела совершить ошибку, поэтому сосредоточилась на том, чтобы казаться меньше, слиться с землей настолько, чтобы незнакомец, кем бы он ни был, не смог заметить ее. И тогда ей не придется делать выбор.

Энджи сидела неподвижно, желая, чтобы наездник проехал мимо. Возможно, она потеряла сознание. Ее уставшее тело на какое-то мгновение отключилось, все вокруг погрузилось в темноту, а потом вдруг почти прямо перед ней, но чуть ниже по склону, возник всадник. Мерцающая вспышка молнии снова осветила местность, и у Энджи кровь отхлынула от лица.

Она не видела лица, но этого и не требовалось. Девушка узнала посадку в седле, и, черт возьми, ей была знакома эта шляпа.

Какого черта Дэйр Кэллахан делал здесь посреди ночи в такую погоду?

Энджи пыталась вернуть ясность своим мыслям. Какая бы причина ни привела его сюда, Дэйр не знал ни о медведе, ни о Крагмэне. С включенным фонарем он был легкой мишенью. Сердце забилось гулко и часто, в горле застыл безмолвный крик.

Энджи не знала, как смогла это сделать. В одну секунду она сидела на земле под деревом, а уже в другую — ползла вперед, несмотря на горевшие от боли лодыжку и мышцы. Она пыталась набрать побольше воздуха в легкие, чтобы позвать его. Пыталась выдавить из себя хоть какой-то звук. Любой звук. Но все, что сорвалось с ее губ — даже не его имя, лишь слабый стон.

Теперь он удалялся от нее. Нет. Нет!

Энджи в отчаянии шарила рукой по земле и, нащупав камень, бросила его. Скорее, только попыталась бросить, сил совсем не осталось. Казалось, камень выскользнул из пальцев и упал на землю всего в нескольких метрах от нее.

Снова начав шарить в грязи и темноте, она нашла палку и ударила ею о землю. Звук потонул в равномерной барабанной дроби дождя и весьма отдалённом раскате грома.

Энджи поползла к свету, к Дэйру. Еще несколько минут назад она думала, что не сможет этого сделать. Но теперь не собиралась сдаваться, никогда больше она так просто не уступит. Но подобная мысль возникала, подтачивая ее решимость. Теперь Дэйр рядом, и Энджи уже не одна. Он казался ей буквально светом в конце длинного темного тоннеля. И он уходил.

В отчаянии Энджи попыталась нащупать другой камень, но так и не смогла найти.

— Дэйр.

Это был скорее шёпот, застрявший в горле.

Всадник осадил коня, шаря по земле лучом фонарика. Лошадь занервничала, недовольная обращением, но все же повиновалась сильной руке. Конь и всадник изменили направление.

Энджи старалась сориентироваться, и внезапно поняла, что Дэйр направлялся прямо в её лагерь. Вероятно, он был на своей базе отдыха, когда услышал выстрелы, и поехал посмотреть, что случилось. Но в темноте и при такой отвратительной погоде, найти лагерь Энджи оказалось не так просто. Какая бы причина ни привела Дэйра сюда он понятия не имел, что ожидает его на ее стоянке.

Нет. Ему туда нельзя!

Энджи закричала. Звук вырвался из горла. Это было одно слово. Его имя.

— Дэйр!

Голос походил на карканье. Она замерзла, охрипла и была истощена. Но этого оказалось достаточно, чтобы всадник остановился и, освещая все вокруг лучом фонарика, стал исследовать окрестности. Следом раздался хриплый голос:

— Энджи? Где ты, черт возьми?

Сомнений не осталось — это был Дэйр. Будь Энджи сентиментальней, непременно разрыдалась бы.

Дэйр пришпорил коня и направился в ее сторону. Она подняла вверх трясущуюся руку и чуть не упала лицом в грязь. Боже, она чувствовала такую радость и облегчение, что была готова расплакаться. Энджи не верила своим глазам, не верила, что он на самом деле здесь, не верила, насколько была счастлива — нет, в полнейшем восторге, — видеть Дэйра Кэллахана. Ну, разве не ирония судьбы?