Плюхнувшись мне на плечо, Кроха тоненько, но весьма отчетливо хихикает прямо в ухо, а то вдруг не расслышу. Без Мохнатика тоже не обошлось, ну как же без него – он вертится под ногами соклановцев и оживленно похрюкивает, пытаясь своим крохотным мозгом понять, что происходит и почему всем так весело.

– Неужто у этих существ имеются самки? – хмыкает Люкас. У него немного смешная внешность – круглое конопатое лицо, рыжие волосы, нос картошкой. И он устойчиво и непроходимо наивен во многих вопросах бытия. – Даже боюсь представить, как они выглядят.

– У всех они есть, – небрежно отмахивается от его вопроса Марана с самым авторитетным видом. – На самом деле, Рист – очень простое существо, даже странно, что у вас с ним такое недопонимание. Я же чувствую, как его перемкнуло от одиночества.

– Так ты его натурально облагодетельствовала, что ли? – Не успокаивается Люкас, ухмыляясь так, словно он как раз на очереди после Риста и ждет этой очереди как манны небесной.

– Вот так и думай, малыш, – усмехается демонесса. – Стойкая ассоциация самки с моим видом уже не отпустит линарца надолго. Морально на какое-то время ему станет полегче. Сам представь, Люкас, что торчишь в мире один-одинешенек, и нет ни одной девушки твоего вида на всём обозримом пространстве, причем гарантированно не предвидится в отдаленном будущем.

– Вот чёрт, – улыбка Люкаса сразу увядает, у него живое воображение. – А ведь действительно хреново.

Ловлю на секунду потемневший взгляд ракшаса. А ведь он тоже одинок, вся его родня по-прежнему в ловушке Лунной Радуги, но он никогда не жалуется на судьбу, терпеливо ждет, когда я выполню свои обещания. Ладно, смех смехом, а задерживаться здесь не стоит, пора собирать трофеи. Покосившись на веселящуюся Кроху, предлагаю:

– Малая, будь добра, сгоняй и осмотри святилище. Вдруг…

– Да нет там никаких «вдруг», – Кроха пикирует вниз, с видом лихой наездницы усаживается на загривок Мохнатика и оба начинают как угорелые носиться вокруг нашей группы, поддавшись общему настроению. – Там ничего полезного нет, босс, никаких тайников! Я сразу глянула, как только там оказалась!

Философски киваю, нет так нет, присаживаюсь рядом с телом Некронуса и запускаю команду на развеивание.

– Кстати, а откуда эта тварь вообще здесь взялась, на Острове Мертвецов? – недоуменно вопрошает неугомонный Люкас.

Он явно здесь еще не бывал и не вкурсе, что, вопреки сложившимся заблуждениям, на Острове Мертвецов водятся всякие твари, а не только имеющие отношение к стихии Смерти.

– Один из бродящих мини-боссов, которых в локации не так уж и мало, – пожимает плечами более умудренный опытом Зелеакс. – Тьма и Смерть частенько рука об руку хороводят, так что здесь Некронусу, на Острове Мертвецов, словно медом намазано. Другое дело – как Горад его подчинил и заставил работать на себя? Я не думал, что он стал настолько силен.

Спасибо, Зубоскал, – бросает Зелеакс мне в личный чат. Несмотря на смех, в глубине светло-желтых глаз темного эльфа все еще таится пережитый ужас от едва не состоявшегося посмертного перерождения. – Жаль, что погиб Тангар, он был мне хорошим другом, но за свое спасение я тебе дико благодарен. Поверь, я такого не забуду.

Охотники своих не бросают, – также отвечаю ему в личку. – И с Тангаром ещё не все потеряно.

Что?! – Зелеакс смотрит на меня с изумлением. – Но он же пал от руки мертвяка…

Потом объясню.

– А может, мы всё не так понимаем? – тихим мелодичным голосом вступает в беседу Тики Тара. – И это Горад работал на Некронуса, а не наоборот? Сам прикинь, Горад так и не научился подчинять больше одного мертвяка, что нехарактерно для приверженца стихии Смерти. Значит, он изменен стихией Тьмы, и тогда присутствие этой твари здесь, в святилище, объяснить проще.

– Что-то не верится, – негромко урчит Джарук, обычно избегающий многословных бесед. – Может ты и прав, что Горад – адепт Тьмы, а не Смерти, но Некронус слишком мелок и недостаточно разумен для наставника. Нет, я всё же думаю, что Некронус подчинялся Гораду.

– Вы все в чем-то правы, – Марана насмешливо скалит острые зубки, окидывая спорщиков своим демоническим взглядом, но уже без всяких чар.

– О чем ты говоришь? – Гуц едва заметно поднимает бровь, на обтянутом вараньей чешуей лице дрелана эмоции отражаются слабо, а отливающие синевой глаза с вертикальным зрачком, как и у его родственника Зика, привычно смотрят на окружающих с безмятежностью безбрежного океана.