— Ну-у-у, ты едешь? — подгоняет меня Сашка.

«Будь что будет», — мысленно крещусь я и направляю носки своих лыж вниз по склону. Я пролетаю метров десять, прежде чем падаю и кубарем скатываюсь вниз. Сашка подъезжает следом.

— У тебя отлично получается! — улыбается он.

— Это называется отлично? — Я сплёвываю снег, вытряхиваю его из-за шиворота. — А что здесь считается плохо?

— Для первого раза очень даже, — поправляется Сашка.

Я с трудом поднимаюсь. Ставлю лыжи вниз по склону и пролетаю ещё десять метров. Хорошо, что хоть снег мягкий и я ещё не покалечилась. Если бы он был твёрдый, я бы уже вся в синяках лежала в реанимации. Что я здесь делаю? Быстрее бы добраться до людей!

«Лю-у-у-уди, спасите меня! Пришлите за мной вертолёт! Меня этот заманил, я думала, что он хочет меня трахнуть, и повелась! А он убить меня решил или замучить».

— Давай, вставай! — подгоняет меня Сашка.

Смотрю вниз по склону и понимаю, что мне ещё падать и падать. Ещё один спуск — и одна лыжа покатилась вниз, а я опять торчу в сугробе. Сашка съездил за лыжей и принёс её мне.

— Спасибо! — говорю я, вся несчастная и побитая после стольких падений. Быстрее бы уже домой?

— Са-а-аш, а долго нам ещё? — взмаливаюсь я. Всматриваюсь в метель и не вижу земли.

— Пятнадцать-двадцать падений, — смеётся Сашка, а мне не смешно, совсем не смешно.

— Если я не доеду, скажешь мамке, что я её любила. — Я уже чуть не плачу (и чего я такая плаксивая?). Как же я хочу домой, в тепло и уют! Хочу, чтоб Сашка меня обнял. Хочу сосаться, не хочу кататься.

— Не морочь голову, лыжи вниз по склону! — командует он.

Ставлю лыжи ровно.

«Чему быть, того не миновать». — Слетаю вниз; сначала, вроде, ничего, но уже через пять секунд несусь кубарем как сумасшедшая, лыжи летят в одну сторону, я — в другую. И вот я уже в сугробе, отдыхаю после головокружительного спуска. У меня кружится голова, что, в принципе, логично.

«Вызовите службу спасения. — Ко мне подъезжает Сашка с моими лыжами в руках. — И оградите меня от этого человека».

— Долго ещё? — спрашиваю я.

— Рядовой, встать! — командует он. Помогает мне надеть лыжи и взять в руки палки. Лучше бы он меня тут пристрелил, чем мучить. Хотя он же заинтересован в том, чтобы я добралась до отеля в целости и сохранности. Ему же меня ещё трахать. Но тогда вообще непонятно, зачем он пытается сделать из меня отбивную на этой горке. Странный народ эти мужики! Странный и непонятный. Другой бы, заполучив такую, как я, вообще забил бы на горы и не слезал бы с меня все три дня. А Сашка… дурак мой Сашка, короче.

— Ну, давай, у тебя же хорошо получается, — подбадривает он меня.

— Я знаю, — говорю, потому что знаю: с ним лучше не спорить. Быстрее бы добраться до цивилизации.

Я падаю по-всякому, теряю лыжи и палки, кувыркаюсь через голову. Зарываюсь носом в снег, а он знай себе подбадривает: «Отлично ездишь!» и прочая брехня. Хотя сам действительно хорошо катается.

Наконец вдали появляется какая-то хижина — лучик надежды: а вдруг там люди, а не только эти бездушные лыжники?

— Это кафешка на горе, — говорит Сашка. — Половина маршрута.

— Может, зайдём? — Я с надеждой смотрю на него. — Я так устала падать!

— Зайдём, Юленька, зайдём. — Он отряхивает снег с моей шапки.

Мы спускаемся ещё ниже. Я даже умудряюсь не упасть, а плугом затормозить. И мне уже начинает нравиться это катание. У меня везде снег: за шиворотом, в шапке, в рукавах, даже в капюшоне. Но, как ни странно, мне не холодно: конечно столько раз падать и вставать — согреешься.

Мы заходим в кафешку. Там тепло, горит камин, играет музыка, работает телевизор, а на баре наливают горячий шоколад и глинтвейн.

— Саш, наверное, ты иди, покатайся, — говорю. — Я и так у тебя уже полдня забрала.

«Только не тяни меня с собой, пожалуйста!» — добавляю про себя.

— Глупенькая! — Он обнимает мою мордашку своими руками в меховых перчатках. — Я же люблю тебя, ты — главное украшение моего отдыха! Я посижу с тобой.

— Со мной ты ещё насидишься, а в горах мы всего на пару дней, — смущаюсь я.

Нам приносят горячий шоколад и грибную юшку.

— Тебе чего-нибудь из еды заказать? — спрашивает меня Сашка.

Я достаю меню и смотрю. Какая жалость — суши нет! Зато есть пирог с яблоками в кленовом сиропе. Как раз то, что надо, его и закажу.

Мы сидим в теплоте, в мягких креслах, а за окном метёт, и потому мне так не хочется отсюда уходить. Я бы здесь и насовсем осталась. Поселилась бы в углу, как мышь, и питалась горячим шоколадом.

— Можешь идти кататься, — говорю. — К вечеру меня заберёшь. Я никуда отсюда не денусь. Найду, чем себя занять.

— Вообще тут вайфай слабенький.

— У меня 4 джи. — Я показываю свой смартфон.