Максим встал из-за стола и подошёл к окну, за которым утренняя метель сменилась солнцем и капелью.

— Ладно. Хорошо. — Наконец сдался он. — Предположим, что в округе творится чертовщина. И что теперь? Станем охотниками за привидениями? Что нам даёт это знание?

Ребята растерялись. Им ответ как раз казался очевидным.

— Максим Андреевич. Не только кабаны бесплатно в прицепах катаются, не только домовые за порядком в домах следят, смотрите, какой у нас списочек за эти месяцы образовался! — Потряс блокнотом Коваль.

— И в Подзелёнках, и в Яблоневке, и в Красноселье — раз в неделю минимум что-то происходит, — просительно сказала Марина.

Слава подхватил:

— Олег. Вадик, который еле-еле от психиатров отбился. Три сгоревших туриста, по барабану, маньяки они или нет! А упыриха? Забыли?

— Вот именно. — Сычкова обхватила себя за плечи.

— А если там, среди всей этой чухни, водится кто-то пострашнее Крокодиловны? — Коваль нервно встал и, натыкаясь на парты, начал мерить шагами класс. — А если кто-то нарвётся на какую-нибудь кровожадную тварь и скопытится, так и не поняв, от чего?

Дети были правы, конечно. Макс, который никогда не был трусом, но старался избегать ненужных рисков, неожиданно для себя заявил:

— Согласен. Лучше быть готовыми ко всему. Только вы уверены, что готовы взвалить на себя такую ответственность? В конце концов, выпускной класс, репетиторы, экзамены. У вас будет время?

— На вазелин всегда есть время! — Отрапортовал засиявший Вячеслав. Марина согласно кивнула.

— Ладно. Вы тогда продолжайте собирать сплетни, а я заведу новый аккаунт в какой-нибудь соцсети. Под псевдонимом, конечно — очень не хочется становиться посмешищем. Буду информировать общественность.

Старшеклассники на каждое предложение согласно кивали.

— И вот ещё что. Для раскрутки странички нужно что-нибудь. Мариночка, ты не будешь против, если я выложу в сеть запись?

— Ту самую? — Марина поёжилась, подумала и решительно кивнула. — Моего лица там не видно. Только без имён, хорошо?

— Само собой. — Согласился учитель.

— Итак, — решил подвести итог Коваль, — первоначальный план — наблюдать, записывать, не отсвечивать.

— Именно. Ладно, ребята, пора по домам. С наступающим праздником вас.

— А вы на Масленицу в воскресенье придёте? — Марина достала из рюкзака шапочку с помпоном и натянула по самые брови.

— Не знаю, посмотрим. До свидания, ребята.

***

Зюзя, сменивший одежду в белых тонах на более современный, красный вариант, сидел на крыше двухэтажного Красносельского клуба.

Он давно не присутствовал на проводах Зимы. Видно было, что люди многое забыли. Кое-что вовсе не делали, а что-то утратило смысл, став лишь красивой традицией.

Но самое главное, чучело, всё же было. Его возили по деревне с песнями и танцами. Зюзя лениво шевельнул посохом. Над деревней заклубилась туча, подул холодный ветер — началась метель.

Это ещё больше раззадорило людей. Песни, зовущие весну, зазвучали громче, блины, пёкшиеся прямо здесь, на улице, стали поглощаться активней. Мороз улыбнулся в бороду.

Зюзя мешал. Ветер дул и так, и этак, не давая разгореться пламени. Но люди победили. Огонь взметнулся высоко, деревенские хором запели «Жавароначкі, прыляціце», и Морозу стало жарко.

— Пора мне. — Сказал он вороне, которая сидела в некотором отдалении и настороженно косилась глазами-бусинками. — Пора.

Дед Мороз исчез. Птица испуганно каркнула и взлетела над крышей.

Весна началась как обычно — люди бродили по огородам, размечая, где и что будет расти в этом году, перебирали припасённые семена, доставали из подвалов картофель, чтобы он прогрелся перед посадкой. Точили лопаты, латали теплицы — деревня тихонько бурлила, проснувшись от зимней спячки.

Печкину весна давалась нелегко — колхозные поля, чтобы уложиться в план, начали обрабатывать, едва сошёл снег. Владимир, как один из немногих трактористов-трезвенников, работал на износ. При этом ему нужно было разобраться и со своим хозяйством.

Жена Печкина, Алла Ильинична, была женщиной обстоятельной, работящей и прижимистой. И она уже две недели не давала покоя Володе.

— Сам подумай — двадцать пять соток прямо за забором! Ольга Васильевна ещё осенью сказала, что вернётся после августа!

— Но ведь это чужая земля, Алка.

Жена умолкала, но потом с пылом продолжала настаивать:

— Не чужая, а соседская. Представляешь, что будет с огородом, если земелька год погуляет? Старушка бурьян потом не выведет. Она нас ещё и поблагодарит.