— Это был поистине великий мастер. Он смог почти сто лет нести светоч Будды. Ты пришел узнать, что случилось вчера?

— Да. Мой ученик вчера уловил священный отблеск.

— Это был не отблеск, — монах медленно повернул голову и посмотрел на Лесовского темными глазами, в которых играли неяркие искорки огоньков от масляных горелок. — Это было сияние. Волна чистого света на миг накрыла этот мир. Она смоет всю скверну и очистит души и сердца людей.

— Как же велика должна быть сила света. Каким он должен быть чистым и непорочным, — профессор почтительно склонил голову. — Но мне важно знать, что изменилось.

— Да, конечно. Дай мне твою ладонь, — монах снова повернулся лицом к статуе Будды и закрыл глаза. — Ты знаешь, что делать, брат с севера.

— Знаю, — прошептал Лесовский и тоже опустил веки.

Стоящий в дверях Гао увидел, как опали плечи профессора, как опустилась на грудь его голова. В какой-то момент ему показалось, что русский сейчас завалится на бок, но тот сумел удержаться в позе медитации. Монах и профессор сидели без движения около минуты, затем русский медленно поднял голову и повернулся к настоятелю.

— Это действительно произошло? — спросил он.

— Что такое действительность? — ответил вопросом на вопрос монах. — Она всего лишь отражение свечи на сияющем лике вечности.

— Это можно изменить? — профессор повернулся и посмотрел на настоятеля.

— Не знаю, — тихо ответил тот и чуть склонил голову, давая понять, что разговор окончен.

Профессор не помнил, как они вернулись за стол в монашескую столовую. Всю дорогу Гао аккуратно поддерживал его за локоть, чувствуя, что тот пребывает в состоянии легкого шока от контакта с монахом. Когда Лесовский с печальным вздохом опустился на грубый деревянный стул, не на шутку встревоженный таким состоянием китаец налил ему горячего чая.

— Вот, выпейте, это восстановит ваши силы, — предложил он. — У меня еще есть стимулянты. Или может вызвать врача? У нас основная база в долине. Там дежурит наш вертолет. Через десять минут медик может быть здесь.

— Нет. Не надо врача, — профессор поднес чашку к губам и сделал несколько осторожных глотков. — Давно я не испытывал такого глубокого контакта. Ваш монах действительно великий мастер. Но он так молод. Как ему удалось достичь такого высокого уровня?

— Его обучил предыдущий настоятель, перед тем как уйти в глубокую медитацию и, заморив себя голодом и жаждой, стать одной из мумий в пещере, — видя, что русский начинает отходить от шока, Гао немного успокоился и опустился на стул.

— Вот как, — Лесовский поднял глаза и обвел всех встревоженным взглядом.

— Что вы узнали? — осторожно спросила Татьяна. — Что вчера произошло?

— Вчера? — рассеянно переспросил профессор, и, держа двумя руками чашку, сделал еще глоток чая. — Похоже, вчера вы изменили мир.

— Как? — не выдержал Монтини.

— Судя по всему, предположение ваших ученых о возможности открытия канала к Сингулярности через контактеров, верно, — Лесовский бросил быстрый взгляд на китайца.

— Доктор Ривье вчера вошел в контакт с инфополем Сингулярности. Общее сознание мумий поддержало его своей силой и открыло канал. По нему частица ментальной энергии попала в наш мир и на миг объединила сознание человечества в единое целое.

— Но я ни хрена не почувствовал, — Майк раздраженно развел руками.

— Возникновение общей ментальности человечества произошло на бессознательном уровне. Мы пока не можем полностью контролировать происходящие в триархе процессы, поэтому зачастую он действует самостоятельно. В этот раз было создано общее ментальное поле и его фон повлиял на материальный мир.

— Как, профессор? Как? — подался вперед Гао.

— На самом базовом уровне. Ментальное поле человечества выделило и кристаллизовало общую потребность большинства людей на планете. И изменило окружающий мир так, чтобы эта потребность была удовлетворена.

— Что за потребность? — тихо спросила Татьяна.

— Мир, — коротко ответил Лесовский и обвел всех печальным взглядом.

— Ну и прекрасно! — радостно всплеснул руками итальянец. — Вот теперь и заживем! Если все это не бред сумасшедшего, конечно. Не надо будет тратиться на войны, вооружение и генералов. Все люди братья! Так?

— Не совсем, — покачал головой профессор. — Оказалось, что для достижения мира необходимо устранить одно препятствие. И это препятствие — США.

— США? — переспросил молчавший до этого доктор Ривье. — Но ведь это оплот демократии. Гарант свободного развития западной цивилизации.

— Не смеши меня, — возмутился итальянец. — Какой гарант? Какая свобода и демократия? Ты спятил, мой друг. Свободы в Штатах нет уже лет тридцать с тех пор, как государство поставлено на службу корпорациям и защищает только их интересы. Вот у них есть свобода — они делают, что хотят, наплевав на закон. А насчет демократии ты вообще меня удивил. Ее остатки растоптаны в 2001 принятием Патриотического Акта после терактов 11 сентября. Теперь вместо свободы и демократии в Штатах процветает неприкрытый нацизм и жлобство, продвигаемое недоумками от политики, уверовавшими в собственную исключительность.