При упоминании куратора я скорчил рожу и привычно постучал по дереву, чтобы не накликать - как и предсказывал Угорин, любви у нас с ней не сложилось. Мерзкая тетка не понимала моего положения при шефе и постоянно пыталась ограничить доступ к секретной информации, отправляя заниматься тем, что считала моими должностными обязанностями. Сколько ни пытался ей втолковать, что мои успехи как раз и проистекают из того, что, хотя бы поверхностно принимая участие в разработке, знаю, что и как в "девятке" должно работать, так и не смог втемяшить в ее тупую голову с фальшивыми кудряшками, что не надо мешать творческому процессу. Плюнул, в конце концов, и по примеру шефа, да и остальной нашей команды, старался пореже попадаться ей на глаза. По моему личному мнению, навязанная СБ Людмила Васильевна бесилась с двух моментов: во-первых, она ни черта не понимала в нашей деятельности, несмотря на наличие профильного образования (физ-мат она закончила, но это было так давно...). А во-вторых, Ван-Димыч не воспринимал ее всерьез, опять же, несмотря на высокое звание и наличие профильного образования. Кто-то из руководства крупно просчитался, назначив ее сюда, забыв об огромном мужском эго профессора. С тем же Угориным, который не слишком разбирался в предмете, Воронин мог посоветоваться и даже прислушаться к его словам, правда сам капитан обладал здравым смыслом и не лез выше головы, оставляя реализацию за теми, кто в ней шарил. Но все советы и указания Маздеевой начальник резко воспринимал в штыки. Хотя на моей памяти ничего здравого эта крашеная мамзеля ни разу не предложила.

– Ладно, Москва погодит, нас и здесь неплохо кормят, - отозвался я, даже не дернувшись бежать оформлять выезд за территорию Муромцево. Грымза почти наверняка отфутболит, так чего мотать нервы? Да и не ждал меня никто в Москве, а смотаться до родного Масюниного городка трех дней не хватит - это отпуска надо ждать, плюс согласовывать поездку не с Маздеевой, а с персонами повыше рангом, посвященными в частности моей биографии, - Так что это?

– Проект брони, подкинули смежники на изучение и внедрение. Вот, прикидываю что к чему.

– Опа-опа!
– воскликнул, разворачивая к себе томик, - И что они навертели?

В эскизах выглядело все красиво - эдакий "железный человек" обтекаемых форм. На броню даже мускульный рельеф был нанесен, особенно порадовав меня тщательно прорисованными сосочками. Что же ниже-то в такие же анатомические подробности не стали вдаваться?! Зассали? Долистал до женской разновидности и расстроился - опять цензура! Округлости были прикрыты имитацией то ли жилетки, то ли корсета. То есть женскую грудь - ни-ни, а мужскую - во всей красе! Похихикав над неравноправием, сосредоточился над техническими характеристиками и впервые начал ругаться матом при Ван-Димыче:

– Это что за хуйня? Сталь марки ВСД, она же по хрупкости даже слабее дуг экза, а Чума их на мне на мах перебивал. А масса? Шеф, двадцать восемь килограмм, это же на оружие ничего не останется! Чем, по-вашему, мы тварей встречать будем? Блестящими сиськами слепить?

– Миша!..
– попытался урезонить меня проф, - Это пока черновой вариант.

– Иван Дмитриевич, да это же форменное издевательство! Эта, с позволения сказать, броня, еще и коленному шарниру мешать будет!
– уцепился я за выхваченное глазом несоответствие размеров, - Вот, смотрите, здесь никакого зазора нет для свободного хода! Блядь, они что, считают, что нога при ходьбе не сгибается?!

– Для этого и отдали на изучение, чтобы получить от нас замечания!
– донеслось от скрипнувшей при открытии входной двери. Стук по столу не помог - в кабинет незваным гостем просочилась Грымза собственной персоной, - И вам, Михаил, не мешало бы придерживать язык! Не знаю, где вы до этого учились манерам, но они у вас напрочь отсутствуют. Мои соболезнования вашим учителям!

– А вот не надо, Людмила Васильевна, подслушивать не предназначенное вам и вмешиваться в чужие разговоры!

– А вам, Михаил, лезть в чужие для вас области!
– припечатала она, - Иван Дмитриевич! Я, по-моему, ясно объяснила, что на этих документах гриф секретности?!

– Людмила Васильевна! Мнение Миши для меня важно!

– С каких пор мнение неуча вдруг стало основополагающим? Вы еще с уборщицами тогда обсудите!

– Да с тех самых, с каких я вот в этом буду прыгать!
– "Тупая ты корова!" - добавил про себя, - Весь нынешний резерв составляет сорок килограммов, проверено неоднократно! И я предпочту его почти весь забрать на вооружение и патроны, чем на эту ерунду!

– Эту "ерунду" разрабатывала специально для вас целая научная группа!
– оскорбилась особистка, - Я не позволю выпускать абсолютно незащищенных бойцов!

В чем-то она была права, совсем без защиты было нельзя, это я прекрасно осознавал. Вот только предлагаемый вариант мне категорически не нравился - выходил слишком громоздким.

– Так я не говорю, что защита не нужна!
– еще раз попытался донести свою мысль, - Какая-никакая даже для психологического комфорта требуется! Но не это убожество!

– Миша!
– вмешался профессор в нашу перепалку, - Выйди, нам с Людмилой Васильевной поговорить надо.

– Шеф!
– попробовал упереться я.

– Миша!
– повысил голос Воронин.

Поняв, что малость перегнул палку, но, все еще кипя от негодования, покинул кабинет. Ворвавшись в рабочий зал, психанул и сорвал злость на своей команде. Даже Паша, с которым удалось поладить и почти сдружиться, удивился моему взвинченному состоянию:

– Кто и где тебя накрутил? Или рука до сих пор болит?

– Броню посмотрел, которую нам навязывают.

– Броня - это хорошо!
– обрадовался он.

– Двадцать восемь килограммов! И ладно бы что-то приличное, а то чуть ли ни листовое железо!