Впервые Татьяна так отчетливо слышала биение своего сердца, оно было чересчур учащенным, будто влюбчивый орган был готов разорваться на части, лишь бы поскорее покинуть это место.

Тот тихий шёпот вновь раздался у Татьяны в ушах, но на этот раз он твердо заявил о себе. Татьяна ощущала все его нотки, прочувствовала тон голоса невидимого собеседника всем телом, различила каждое произнесенное им слово. Прижавшись спиной к холодной каменной стене, Татьяна начала слушать голос, вдумываться в его значение.

— Я чувствую тебя… Убить… Убить тебя… Я чувствую запах твоей крови… Я слышу твой страх… Убить… Убить тебя… Кровь… Я чую кровь…

Когда голос внезапно замолчал, Татьяна невольно подняла фонарь и в ужасе поняла, что ее единственный источник света осветил лицо, бледное и до боли знакомое. С трудом сдержав крик ужаса, девушка выдохнула и обессиленно опустила фонарь, чтобы ненароком не ослепить внезапно объявившегося молодого человека, который все так же смотрел на нее своими преданными щенячьими голубыми глазами.

— Татьяна Хапперт, — прошептал он и вздрогнул, будто его окатили ледяной водой.

— Ричи?! — девушка ахнула и с трудом успела подхватить парня, который обессиленно упал в ее руки, полностью лишившись сил. — Что ты здесь делаешь? — девушка убрала светлую прядь его волос, закрывающую глаза. — Боже! Ты весь горишь! У тебя сильный жар, — Татьяна засунула фонарь в карман на груди своего пальто и сжала своими ладонями лицо побелевшего юноши, который не сводил с нее своих красивых глаз. — Что происходит? Куда исчезли все люди?

— Голоса!.. — юноша начал с трудом кричать, разрывая свое горло приступом тяжелого кашля. — С вами происходит то же самое. Ведь так? Вы тоже слышите их… Вы тоже видите все это.

Татьяна покрепче подхватила Ричарда и зашла вместе с ним в одну из пустых палат, усадив их обоих на больничную койку. Ричи так ослабел, что уже не был в состоянии даже самостоятельно сидеть, все его тело вздрагивало, словно что-то невидимое пронзало кожу юноши чем-то острым. Девушка прижала его к себе и всеми клеточками своего организма ощутила его боль, вырывавшуюся наружу вместе с тяжелым кашлем и слабыми стонами. Его тело горело, словно внутри него разожгли костер, вся его одежда пропиталась ледяным потом, который уже ручьями стекал по белоснежной коже.

— Ты что-то сказал про голоса. Что ты имел в виду? Ты знаешь, что здесь происходит?

— Нам нужно вернуться туда, где все началось… Необходимо… — юноша прервался, так как его снова одолел приступ кашля, но на этот раз более сильный, чем предыдущий.

Татьяна невольно вздрогнула, когда увидела, что из его рта потекла темная струя крови, медленно стекая вниз и рисуя на его правильном остром подбородке извилистые линии, напоминавшие устья полноводных рек.

— Какой кошмар! — Татьяна вытащила из кармана пальто платок и помогла Ричи избавиться от крови на его слегка лиловых губах. — Что это?

— Все ответы спрятаны там, где все и началось… В нашем прошлом… — Ричи подарил ей свой щенячий преданный взгляд и закрыл глаза, обессиленно откинув свою белокурую голову назад.

— Ричи, — Татьяна осторожно встряхнула лишившегося чувств юношу, но тот так и не пришел в себя, лишь тяжело и слабо дышал, становясь с каждой минутой все горячее и горячее, будто что-то издевательски подкидывает дров в разбушевавшийся костер в его хрупком организме. — Нет! Нет… — Татьяна в надежде еще раз встряхнула обездвиженное тело юноши, но все тщетно.

***

Запах чистого постельного белья ворвался в ее нос, приятно лаская обонятельные чувства своим непривычным мятным ароматом, от которого хотелось зарыться во все это вкусно пахнущее великолепие с носом как можно глубже, чтобы запахи реальности не могли помешать наслаждаться этим моментом.

Чья-то теплая слегка шершавая рука прикоснулась к ее щеке, осторожно и практически незаметно, будто этот человек боялся разбудить Татьяну, которая, словно маленький ребенок, спала в мягкой кровати, завернулась в теплое махровое одеяло, натянула его до подбородка, так как не желала замерзнуть от малейшего дуновения ветра, проникнувшего сюда сквозь приоткрытое окно.

В комнате было слишком темно, как-то серо, будто все происходило внутри старой фотографии, где невозможно увидеть хотя бы какой-то цвет, кроме белого и обжигающего глаза черного. Лишь далекая луна, дарившая этой маленькой спальне свое бледно-желтоватое сияние, имела приятный теплый оттенок.

— Эрван, — сквозь сон прошептала девушка и прижалась щекой к мужской ладони, которая не спеша путешествовала по ее румяному лицу, изучала каждый изгиб и неровность. — Не уходи. Пожалуйста.

— Я никуда не уйду, — ответил Эрван и робко прикоснулся потрескавшимися от жажды губами к ее очерченной ключице, остановившись на мгновение, чтобы почувствовать вкус ее кожи, сладкий и с легким привкусом спелой вишни. — Я буду рядом.