Я часто пыталась поговорить с ней об этом и поддержать. Но она просто не подпускала меня к себе и отказывалась говорить на эту тему, как только я начинала. Тоже самое было с Лоренцем, Ширли и Дульсой, которые пробовали утешить Лиану и отвлечь. Она отказывалась от любой благонамеренной попытки помочь ей в этой ситуации.

Принесённый Лоренцем шоколад остался лежать, а на специально для неё организованном в коммуналке вечере игры в Драбеллум она не захотела присутствовать, а предпочла удалиться в свою комнату, хотя Лоренц был решительно настроен непременно позволить ей выиграть.

Вместо того, чтобы оплакать потерю, она, видимо, пыталась вести свою жизнь дальше, как будто Пауля никогда не существовало. Она помогала своей бабушке в магазине, украсила его осенними декорациями и усердно готовилась к следующему семестру. Кроме того, она пыталась содействовать Ленноксу и Рамону в сборе информации о магических поселениях недалеко от Линкольнвилла.

Мне всё больше казалось, будто она заперла всю свою печаль и отчаяние в тот момент, когда решила расстаться с Паулем.

И хотя то, что Лиана, казалось бы, без труда справилась с расставанием было необычным, в какой-то момент я приняла это. Может облегчение, что Пауль больше не подвергается опасности, было настолько велико, что оно смягчило боль расставания и сделало её более терпимой.

То, что это не так, я узнала намного позже, когда мы два дня назад случайно встретили Пауля в Шёнефельде, а он весёлый и ничего не подозревающий спросил, не хотим ли мы пойти с ним в кино. В тот момент Лиана внезапно расплакалась и убежала прочь. Взрыв был настолько внезапным и сильным, что сначала я в недоумение смотрела ей вслед, прежде чем отреагировать и последовать за ней.

Но она снова не позволила мне утешить себя, а спряталась в своей комнате в коммуналке. Когда я на следующий день пришла проведать её, она исчезла, и Ширли рассказала, что та уехала из Шёнефельде уже прошлым вечером, чтобы навестить свою двоюродную сестру Нелли, которая как раз начала учиться у целительницы в североамериканском поселении. Я бы с радостью уберегла её от этого решения, но мне не оставалось ничего другого, как принять выбор Лианы и поддержать её, если я когда-нибудь ей понадоблюсь.

Я сильнее закуталась в пальто и быстро пошла вдоль Каштановой аллеи. Мелкий дождь ложился на лицо и погрузил Шёнефельде в осенний туман. По крайней мере, в такую погоду на улицах не было никого, кого не должно быть. Поэтому я добралась до рыночной площади никого не встретив. И это было к лучшему, потому что сегодня я хотела остаться незамеченной.

Хотя на этот раз я переживала не из-за того, что меня разыщут Морлемы, а скорее из-за того, что Адам заметит, что я собираюсь сделать. Мы долго и неоднократно обсуждали, должен ли один из нас пойти на похороны Алки Бальтазар или нет.

Адам считал, что мне нужно держаться подальше, потому что, во-первых, похороны, а также следующие за ними поминки были зарезервированы только для патрициев, а во-вторых, вполне существовала возможность, что Бальтазар найдёт способ попасть в Шёнефельде. Адам считал риск слишком непредсказуемым, потому что, по его мнению, может случиться так, что я встречу Бальтазара или одного из его сторонников.

Кроме того, Торин и Адам были единодушны во мнении, что участие в похоронах не принесёт нам никаких сведений. Алка мертва, а Хеландер жив. Это мы уже знали. Однако я считала по-другому.

Я хотела собственными глазами убедиться, что Бальтазару всё же не удалось попасть в Шёнефельде. Кроме того, я хотела увидеть, кто пришёл, чтобы оплакать Алку. Поэтому сегодня утром закрыла мысли, чтобы не беспокоить Адама своими планами на день.

Я бросила взгляд на «Гостиную Шёнефельде». Последние две недели я почти не видела Ширли, потому что она брала сейчас все смены, какие могла заполучить, чтобы пополнить свой бюджет на предстоящий семестр. Но мы всё равно ничего не могли сделать, кроме как ждать, что Морлемы снова покажутся и подтвердят или опровергнут нашу теорию.

Я свернула направо и быстро поднялась по ступеням в книжный магазин господина Лилиенштейна, в то время как убеждала себя в том, что поступаю правильно. Я только коротко поприсутствую на похоронах на Шёнефельдовском кладбище и внимательно понаблюдаю за скорбящими. И когда общество пойдёт в ратушу для общего торжества, я снова незаметно исчезну.

Когда Адам и Торин вернуться сегодня после обеда из Линкольнвилла, они ничего не заметят, а завтра начнётся семестр, который потребует всё наше внимание, так что нам больше не придётся обсуждать эту тему.