— Извини, что я в тот момент не заметил эту маленькую разницу, — резко сказал Торин. — Нас окружила толпа Морлемов, и другой альтернативы не было. — Он с волнением посмотрел на Ширли, и я знала, что ситуация и для него должно быть была настоящим ужасом.

— Это верно, — быстро вмешалась я. — Другой альтернативы у нас в общем-то и не было. Но то, что Морлемы появились, не было случайностью, так же, как и то, что в тот момент, когда мы нуждались в чуде, оно произошло.

— Нам кто-то помог, — задумчиво произнёс Адам.

— Точно, — кивнула я и посмотрела ему в глаза. — Вот только кто?

— Точно не господин Лилиенштейн, — быстро сказала Ширли. — Он остолбенел, когда мы внезапно оказались в его отделе магической литературы.

— Твоя бабушка тоже не могла этого сделать, — сказала Лиана. — Пол часа назад она была ещё внизу, в магазине и целую вечность разговаривала с моей бабушкой. И речь шла не о магии, а о том, что Ладислав Энде этим летом отремонтировал целую кучу старых домов, в которых давно никто не живёт. Так же, как сделал с Глиняным переулком. Они целую вечность обсуждали, хочет ли он просто улучшить городской пейзаж или планирует что-то другое.

— Он хочет купить себе поддержку, — снисходительно сказала я. — Следующие выборы обязательно когда-нибудь наступят. А таким образом он в любом случае привлечёт на свою сторону бургомистра и городской совет.

— Наверное, ты права, — сказал Лиана. — Во всяком случае, твоя бабушка ничего не знала о том, что случилось, — Лиана смотрела на меня, округлив глаза, и я видела, что в них светится страх перед переменами. Всё же она хорошо держалась, и не показывала его. — Мне так жаль, что Морлемы снова появились, Сельма. Но, похоже, что есть кто-то, кто принял нашу сторону.

Я задумчиво кивнула. Кто же нам всё-таки помог?

Лиана поставила на стол корзинку, полную свежих булочек и села рядом с Ширли, которая расположилась напротив меня.

— А теперь, — протянула она, когда мы все сидели, — я хочу, наконец, поздравить тебя с Днём рождения, Сельма. Во всей этой неразберихе, о нём все забыли. Желаю всего самого наилучшего, — с озорной улыбкой она вытащила из кармана маленькую коробочку и протянула мне.

— Моё День рожденье? Сегодня? — я одно мгновение удивлённо смотрела на Лиану. Затем поняла, что больше не думала о моём Дне рождении с тех пор, как не смогла войти в дом родителей Адама. — И правда. Я во всей этой неразберихе совсем про него забыла.

Я нерешительно взяла коробку, в то время как Ширли и Торин тоже меня поздравили.

— Спасибо, ребята, — сказала я, растрогавшись и развернула небольшую коробку, которая была завёрнута в зелёную бумагу, усеянную маленькими ромашками. Внутри находилась одна из тех рамок для фотографий, которые производил Пауль со своими друзьями.

Я включила её и когда увидела Адама и себя в тесном объятии, на одно мгновение утратила дар речи. У нас не было общих фотографий. Я никогда не думала о том, чтобы документировать наши отношения фотографиями. Всё равно было не так много людей, которым я могла бы показать снимки.

— Это для тебя, потому что любая пара должна иметь, по крайней мере, одну общую фотографию, — улыбнулась Лиана.

— Спасибо, — сказала я растрогавшись, не отрывая взгляда от фотографии.

Как же это неожиданно. Мы выглядели такими беззаботными и счастливыми, и теперь я вспомнила тот день, когда мы вместе с Лианой и Ширли сидели в саду в Каменном переулке. Это было всего несколько недель назад, вначале каникул. Когда я вот так нас разглядывала, мне снова бросилась в глаза эта темная черта, эта лёгкая меланхолия, лежащая на наших лицах словно тень и омрачающая даже этот счастливый момент.

— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сказал в этот момент Адам, и прежде чем я смогла возразить, что всё это слишком и в этом нет никакой необходимости, он уже залез в свою кожаную куртку и достал удлинённый футляр.

— Спасибо, — сказала я, с нетерпением беря его в руки.

Он был тяжёлый. Я заинтриговано открыла крышку, и мой взгляд упал на длинный кинжал из тёмного металла, который блестел в свете летнего солнца. На одно мгновение я потеряла дар речи. Я знала, что это за нож. Это было тот тип оружия, которым можно убить Морлемов, а возможно даже самого Бальтазара. Он был сделан из раниума, металла, который могли добывать из глубин земли и обрабатывать только гномы.

— Мне пришлось потянуть за нужные ниточки, чтобы заполучить этот нож, — ухмыльнулся Адам, когда заметил моё удивлённое выражение лица. — Но мне важно, чтобы он у тебя был, и ты могла себя защитить. Сегодняшний день ещё раз ясно показал, насколько необходимо, чтобы ты была вооружена.

— Вооружена, — тихо повторила я и взяла в руку нож.

Он был холодный и тяжёлый.

— Да, Сельма, — мрачно сказал Адам. — Есть гораздо более прекрасные подарки, которые я с удовольствием преподнёс бы женщине, которую люблю. Украшения, цветы, путешествие, одежда. Есть столько много прекрасных вещей, благодаря которым я мог бы вызвать на твоём лице улыбку. Но, к сожалению, нам это недоступно. Я дарю тебе кинжал, чтобы ты могла защитить свою жизнь. Но я дарю его тебе с пожеланием, чтобы тебе никогда не пришлось его использовать.