Я поддел большими пальцами резинку ее трусиков, и она также молча переступила через них. Вот только в этот раз оттолкнула меня.

– Прекрати, извращенец. Мы вот-вот узнаем пол нашего ребенка.

– Я думал, что мы не станем спрашивать?

Габриэлла надела огромный больничный халат и села на шумное кресло.

– Нет. Ми напишет его и положит в конверт до Рождества. Мы его в рождество откроем и узнаем. Я уже говорила тебе.

– Да, но только что ты сказала... мне нравятся эти штуки для ног, – сменил я тему, забыв о замешательстве. Я поднял металлическую конструкцию сначала справа от нее, потом слева.

– Прекрати, идиот. Это подставки для ног, и они для медицинских целей, а не сексуальных.

Я мог бы использовать их для сексуальных целей. Спроси у своей подруги, где мы можем приобрести такое кресло. Мне нравится.

Габриэлла оттолкнула меня босой ногой.

– Ты озабоченный. Отойди туда и веди себя, как отец четырех детей.

– Лучше я останусь тут и буду извращенцем. Поставь сюда ноги.

Это вызвало у нее смешок и флиртующую улыбку. Однако, Ми прервала нас двойным стуком в дверь.

– Все готово?

– Эй, Ми. Можно позаимствовать у тебя это кресло? – спросил я без промедлений.

Габриэлла снова рассмеялась, улыбаясь мне и качая головой. Я увернулся от ее шутливого удара, начиная нервничать, и встал сбоку от Габриэлла.

– Нет, но можете закрыться ненадолго, когда я закончу.

Габриэлла ударила и ее. Отрытой ладонью по голове.

– Ауч, это за что? Я лишь хочу помочь. Думаешь, мы с Ником не...

– Боже мой, Ми. Замолчи! Хочу другого врача. Твои манеры просто ужасны.

Ми засмеялась, помогая Габриэлле.

– Ложись. Не переживай, ты единственная, кому я разрешила бы воспользоваться этим кабинетом.

Блять. Теперь я не мог думать ни о чем другом. Только о дурацких подставках для ног и о том, что скрывалось под легким халатиком. Я держал Габриэллу за руку, изо всех сил стараясь забыть о предложении заняться сексом с ней прямо здесь. Для этого было свое время и место, и явно не здесь и сейчас. Господи, что со мной происходило?

Все дело в ней, вот что. Она свела меня с ума, я ничего не понимал, она ни на секунду не выходила у меня из головы.

Глава восьмая

Габриэлла

 Это какой-то абсурд. Я должна была впервые увидеть своего ребенка, а разум занимали только мысли о сексе. С Пэкстоном. Здесь. В этом медицинском кабинете для медицинских процедур.

Напряжение спало, как только мы увидели этого маленького инопланетянина. Пэкстон сжал мою руку, пока мы впервые наблюдали за ним.

– Видите? – спросила Ми, проводя датчиком по низу моего живота. – У него здоровенькое сердечко.

В основном Ми говорила с собой о замерах и прочем. Я была слишком очарована. Это было правдой. Это был наш ребенок. В этом не было никаких сомнений. Это был наш ребенок. Мой и Пэкстона.

Ми двигала датчиком, показывая нам разные части тела нашего малыша – все, кроме пола.

– Ты доносила Фи до полного срока?

Я посмотрела на Пэкстона, ища ответа.

– О, да. До срока. Даже на день больше, – ответил он, пока я пялилась на него, как дурочка.

– Сколько она весила? Я хотела бы, чтобы этот малыш был побольше.

– Это плохо, Ми? Ребенок слишком маленький?

– Нет, и нет, это не плохо. Беспокоиться не о чем. Так сколько весила Фи? – повторила она вопрос, в этот раз уже обращаясь к Пэкстону.

– Она была крошечной, два килограмма сто граммов, но ко времени, как мы забрали ее домой, она весила почти три кило и набирала вес каждый день.

– Ты кормила грудью?

– Нет, она не могла. То есть, она пыталась, но Офелия не принимала грудь.

Ми закатила глаза и повернулась обратно к экрану. Она неодобрительно бормотала под нос, выясняя пол нашего ребенка. Вдруг я стала сомневаться, смогу ли дотерпеть до Рождества.

– Фи была не виновата. Виноваты были ленивые медсестры, которые не хотели, чтобы их беспокоили. Ты можешь кормить грудью, если захочешь, Гэбби. Я бы предпочла это.

– Да, я подумаю об этом, – сказала я, не сводя с нее глаз. Я до ужаса боялась, что она найдет что-то плохое, потому изучала ее взгляд.

На ее лице появилась широкая улыбка, и она посмотрела на нас.