– Габриэлла, хватит читать эти депрессивные книги, особенно сейчас. Я зол на тебя за то, что ты действуешь за моей спиной, занимаясь чем-то, что вызывает разлад в наших отношениях, но отказываешься говорить мне. Не думай, что я начну жалеть тебя из-за какой-то выдуманной истории. Думай о том, что происходит тут, Габриэлла. О том, что происходит у тебя под носом. Нахрен Дрю и Меган. Беспокойся о своих проблемах.

– Морган.

– Что?

– Ее зовут Морган, а не Меган.

Я тяжело вздохнул и пошел наверх. Не мог больше ничего сказать. Это было новым видом злости для меня. Я не знал, как с ней справляться, но я быстро научился избегать проблемы. Уходить. Намотанные на руку волосы и порка больше не работали. Ей это нравилось. А если она была не в настроении для такого обращения, мне приходилось защищаться. Какого хрена?

Я пытался успокоиться под душем, усиленно натирая себя лавандовой пеной. Не знаю почему, но сладкий запах меня расслаблял. Немного. Мне удалось успокоиться за время душа и бритья. Злиться на нее как раньше не получалось. Габриэлла не станет опускать взгляд в пол просто потому, что я сказал. Больше не станет. Но я снова списывал это на гормоны, вспоминая, как шпионил за ней, когда она вынашивала Фи.

Тогда я установил камеры. Не мог оставить свою дочь с человеком, которого почти не знал, пока не был на 100% уверен, что о ней позаботятся. Я фыркнул, глядя на свое отражение, и провел бритвой вниз по шее. О Роуэн не просто заботились. Она была любима. Каждый раз, когда я проверял камеры с телефона, она читала ей, укачивала ее, купала, играла с ней, всегда была рядом. Габриэлла всегда была ее мамой, и меня не волновала роль Татьяны в ее жизни. ДНК не определяет мать. Это делает любовь.

Излишне говорить, что я не помню никаких всплесков эмоций у нее во время беременности. Ничего. Она делала все, что я ей говорил. И при этом не дралась.

– Потому что она была сломленной, идиот, – сказал я себе резко. Это была правда. Я заслуживал всего, что преподносила мне эта женщина и даже больше, но это не меняет того факта, что где-то мы сошли с пути. Такого не бывает в реальной жизни. Уверен, я смог бы найти парочку фильмов про амнезию, несколько книг, может даже романов, которые читала моя сентиментальная жена, но не такое.

В одну минуту все нормально. Нормально для нас. Я трахал жену, наклонив ее над столом, планировал веселый вечер с девочками, сытый ужин, минет, а потом – БАМ! Поезд слетает с рельс. Моя жена не только не помнила меня, но стала другим человеком. Полной противоположностью. Просто так. Шаг за шагом я узнавал эту новую личность без памяти, потому что она не дала мне выбора. При каждой возможности она бросала мне вызов, она флиртовала со мной, защищала меня, кричала пошлые слова в эйфории, пока я ее трахал, и она любила меня.

Мало было этого, так я еще и влюбился в нее. И все пошло под откос. Все логично. Я влюбился в нее, потому что она не моя жена. На мгновение я поверил, что это настоящая Габриэлла, а не самозванка, на которой я женился. Еще и ситуация с Лейном не могла не повлиять на нее. В моей голове кружили тысячи мыслей, пока я надевал джинсы, на которые Габриэлла пускала слюнки. Также я выбрал ее любимую рубашку. Ту, которую она всегда выбирала для меня, когда мы куда-то ходили. Серая рубашка на пуговицах с черными полосками, которые были почти незаметны при закатанных рукавах. Ну что я могу сказать, я умел манипулировать, особенно ею. Нужно было только пересмотреть стратегии для своей же безопасности.

Спускаясь по лестнице, я встретился с ней взглядом.

– Готова? Нам уже пора, – произнес я беспечно, обувая чистые кроссовки. Есть! Она не сводила глаз с моего тела. Тяжелая физическая работа экономила много времени и денег, которые могли уйти на спортзал.

Габриэлла взяла телефон и сумочку и вышла в гараж, не произнеся ни слова. Я пошел за ней и включил сигнализацию, пока открывалась дверь гаража. Я продолжал говорить спокойно, будто она уже не пускала по мне слюнки. В воздухе витал дорогой одеколон, который я получил на день рождение, но даже не пытался запомнить название. Я знал, что она "клюнула". Я поразил ее, и мне это нравилось. У меня была цель.

– Две пожилые дамы осматривали дом Тришы. Видел их, когда ехал домой.

Габриэлла оценивала меня, но быстро отвела взгляд, когда я повернулся к ней.

– Да? Круто.

Круто. Я подавил смех. Габриэлла так не выражалась. Также она не подыгрывала мне. Она потеряла этот навык после аварии.

– Что ты творишь?

Я притворился, что не понял, в замешательстве посмотрел на нее, после чего вернул взгляд на дорогу.

– Везу тебя к врачу. Ультразвук, забыла? Сегодня?

Я приподнял брови, бросив на нее взгляд. Хотел, чтобы она почувствовала себя неловко.

– Да, но ты хочешь затащить меня в постель при этом? Или это очередная твоя попытка заставить меня принять твое мнение? Заставить меня рассказать тебе то, что я обещала рассказать в свое время? Что? Думаешь, ты настолько неотразим? Серьезно?

Я надавил на педаль газа сильнее, чем хотел и угрюмо уставился вперед, но не на нее. Определенно не на нее. Когда это случилось? Когда я стал для нее открытой книгой? Мне не победить. Черт, я даже продолжать эту игру не мог.