Зазвонил глядильник. Экран сообщил, что это Драго Телл Драмис.

– Мы почти готовы, сэр.

– Уже иду.

Я шагнул в центральный купол и не узнал его. Все перегородки комнат и коридоров убрали, остался один огромный гулкий зал. Серый гибкоплас которого выглядел бы темно и мрачно, если бы на выгнутых стенах не сияли спроецированные абстрактные картины. По полу в крапинках золота гуляли «солнечные пятна» от плавающих над головой крошечных золотистых светильников.

Зрелище было одновременно впечатляющим и до ужаса знакомым. Конечно, как же иначе. В каждой вечеринке использовались идеи прошлых, а я много раз бывал на них за шесть десятков лет, и даже несколько организовывал. Насколько помню, на первых праздниках меня переполняла чистая радость, немного подавленная тем, что нельзя слишком напиваться и поджигать сигнальные ракеты. По крайней мере, не под куполом!

Позже мы трое уже повзрослели и старались вести себя как положено по чину, а потом...

За последние лет двадцать я посетил лишь пару таких вечеринок, но долго там не задерживался. И здесь останусь на час или два, после чего спрячусь в своих комнатах.

Я отбросил воспоминания и поискал Драго. Купол уже заполнялся людьми и в военной форме, и в гражданских нарядах. Большинство надевших традиционное платье того или иного мира или сектора сами там не родились, а отдавали дань предкам. Поощрять офицеров помнить о своем культурном наследии – один из способов не терять связь с секторами. И побывать на вечеринке передачи – классический способ увидеть все многообразие наших корней.

Ко мне подошел блистательный Драго в бетанской тоге:

– Что вы думаете об украшении зала, сэр?

– Отличная работа. – Я указал на пол. – А эти золотые крапинки случайно не та самая пыль, которую ты использовал для воздушного парада на церемонии?

– Да, – хмыкнул майор. – Подполковник Левек объяснил нам, как смешать ее с клеем и распылить на полу.

Я улыбнулся:

– Какое счастье, что даже он проникся праздничным настроением.

– Прошу разрешения объявить пятиминутную готовность до сирен, сэр.

– Разрешаю, майор.

Драго постучал по глядильнику. Я сжал кулаки и заверил себя, что готов к звукам сирен – их включают в начале каждой вечеринки передачи. Напомнил себе, что это не сигнал тревоги, а радостное свидетельство того, что база покидает неопланету. Сказал себе, что на сей раз не отреагирую, но, конечно, зря.

Как только раздался первый звук, меня отбросило на двадцать лет в прошлое. Сирены передавали предупреждение об эвакуации, а меня тащили по полу коридора. Обе мои ноги были совершенно изломаны, несмотря на бронекостюм, а у того, кто меня тащил, не хватало части руки. Я орал на него, требовал оставить меня, но он каким-то образом сумел зашвырнуть меня в портал.

Я прибыл в аварийный центр эвакуации, где оказался в руках дежурного врача, отправившего меня дальше к медикам. Прошло два года, прежде чем я простил им спасение моей жизни. Три, пока я стал отдаленно напоминать обычного человека. Четыре, прежде чем снова облачился в военную форму.

С тех пор я сумел некоторым образом создать себе новую жизнь, но поставил защитный барьер между прежним собой и новым. Общаться продолжал с немногими – некоторые связи слишком прочны, чтобы их разрывать. Но с тех пор, как я стал одинок, все изменилось. Вечеринки – лишь малая часть того, что я оставил в прошлом.

Я вернулся в настоящее и увидел, что Драго с беспокойством изучает мое лицо.

– Вы в порядке, сэр?

– В порядке. Лучше подготовь к показу видео.

Хотелось верить, что голос прозвучал уверенно.

– Да, сэр.

Драго в последний раз с сомнением смерил меня взглядом и послушно ушел.

Гражданские комфортно и в безопасности могли дожить и до ста, а вот военные – другое дело. Множество офицеров страдают от тяжелой утраты или горьких воспоминаний, и среди военных принято относиться с уважением к некоторым странностям и не требовать объяснений.

Я надеялся, что единственным видимым признаком моих прошлых проблем была странная реакция на вой сирен. Я разговаривал с умершими людьми, лишь когда оставался один, а вот подполковник Стоун открыто задавала вопросы потолку и стенам. Вероятно, уже вся база поняла, что она общается с тем, кого любила и потеряла, но лишь ее супруг, я, как командир, и наш главный медик знаем, что дело в ее погибшей сестре-близняшке.

Сияние светильников поутихло, а на специальном плоском участке стены появился вид Майи из космоса. Бело-голубой, как все специально выбранные колониальные миры человечества. Когда изображение сменил флаг человечества, все под куполом, в форме и без, отдали честь.

Раздался мой записанный с церемонии передачи голос, назвавший семь имен. С каждым на стене появлялось лицо, а потом экран показал меня с хрустальным глобусом в руках, и заговорила женщина-колонист:

– Этот мир будет называться Майя.

Зазвучала музыка, и все расслабились. Церемониал завершен, и пора вспомнить забавные события, что вызвали веселье в прошлом или над которыми мы можем посмеяться сейчас, потому как все закончилось благополучно.

Началось все с изображения исследователя из звена науки, смотревшего на экран с техническими данными.