— Зачем ты это сделал? — задала ещё один вопрос Александра, так и не дождавшись, что Игорь первым прервёт молчание. — Я не замечала, чтобы у вас были особенно хорошие отношения.

Смех вышел горьким и неприятным. Она тоже вздрогнула от неожиданного звука и обернулась на Игоря, взглянула на него так, словно уже прочла его мысли.

— Он сказал, что болен, — заговорил Ольшанский, хотя, пожалуй, для этого ему пришлось отбросить в сторону всё, включая здравый смысл. — И что квартиру он продавал только ради того, чтобы вылечиться. Сказал, что это что-то серьёзное и попросил с тобой встретиться. Я обещал помочь. Он действительно выглядит… потерянным. Я подумал, мой папа всё-таки врач…

— А ты — наивный хороший человек, — оборвала его Саша. — Как и твои родители, даже если у них есть некоторые недостатки. Как периодами моего мама. Но только не мой отец.

Она с такой злостью оттолкнула от себя разделочную доску, что та ударилась о стену и вернулась в прежнее положение.

— Почему он тогда мне не позвонил? — почти прорычала девушка.

— Сказал, что у тебя всё время было занято. Ты вроде бы добавила его номер в чёрный список, нет?

Саша горько усмехнулась и неопределённо покачала головой.

— Не думай об этом, — попросила она вдруг. — Я сама всё решу, — подошла поближе, мягко поцеловала в щёку, словно пыталась успокоить, и крепко зажмурилась, преодолевая какой-то внутренний барьер. — И не верь, пожалуйста.

97

26 января 2018 года

Пятница

Это стало привычкой — возвращаться порознь. Каждый раз обнаруживались какие-то свои дела; на сей раз Игорь вынужден был задержаться в службе поддержки, потому что там что-то слетело, а Саша наоборот убежала домой пораньше, так и не объяснив причину собственной спешки. Он не стал спрашивать. Вчера Александра промолчала весь вечер, хотя и сказала, что на него совсем не злится: у неё нет на то никаких причин.

Вот только Ольшанский всё равно чувствовал себя виноватым. Сейчас Саша нуждалась в поддержке, а ему, как назло, приходилось часами просиживать на работе сверхурочно. Несомненно, Александра понимала причины, но…

Игорь впервые за последние месяцы вспомнил о Вере. О том, как обвинительно та на него смотрела каждый раз, когда Ольшанский вынужден был возвращаться поздно ночью. С этого начался развал их и без того паршивых отношений — с очередного дедлайна. И, хотя Александра была человеком совершенно другого склада, Игорь подсознательно ждал, что и она не выдержит темп его жизни.

Сбежит или прикажет уходить куда-нибудь. Впрочем, нет… Это же Саша. Она уедет сама, тихо соберёт вещи и даже не оставит записку, а потом сама себя будет обвинять в том, что совершила необдуманный поступок.

В подъезде было темно. Игорь машинально посмотрел на часы, но рассмотреть циферблат в таком мраке оказалось невозможной задачей.

Он остановился на первом лестничном пролёте, нащупал на стене выключатель и нажал кнопку. Во всём подъезде вспыхнуло освещение, только здесь, на первом этаже, какая-то скотина в очередной раз выключила лампочку.

Откуда-то сверху доносился шум. Игорь, медленно поднимаясь по ступенькам, даже застыл на секунду, пытаясь определить источник звука, а потом ускорил шаг.

Чувство тревоги, интуитивное, подсознательное, вспыхнуло особенно ярко.

Он не услышал ни крика, ни даже громкого тона, только какой-то особенно звонкий хлопок — словно кому-то дают пощёчину. А потом сверху на голову что-то упало, и Игорь с удивлением понял, что это была стодолларовая купюра.

Чужие шаги — бег вниз по ступенькам, — уже не были неожиданностью. Человек, по пути подбирающий рассыпавшиеся деньги, зацепился и налетел на Игоря, отскочил, едва не потеряв равновесие, и застыл.

— Хорошие косметические средства, однако, — произнёс с трудом Ольшанский. — Это тоже, я так понимаю, ваше, — он протянул купюру, уже заранее зная, кому она на самом деле принадлежала.

Мужчина дёрнул в ответ головой, выдернул доллары из рук Игоря и помчался вниз и дальше, оставляя того наедине с подъездным шумом и проблемами, что ждали там, наверху.

96

27 января 2018 года

Суббота

Вчера вечером Саша не проронила ни слезинки. И не произнесла ни единого слова. Она молча лежала на кровати, укрывшись с головой и, хотя и не отталкивала от себя, явно мысленно отсутствовала в квартире.

Игорь мог предположить, где именно находилось её сознание. Он обращался к ней несколько раз, но Александра отвечала спокойным, холодным молчанием. Она даже не шевельнулась, когда Ольшанский лёг рядом с нею.

Потом, когда он привлёк её к себе, не сопротивлялась, опустила голову ему на плечо, упёрлась ладонью в грудь и вновь застыла.