— Не хочу говорить о нём, — отрезала я.

— Вы долго были вместе. Я должен знать, что он сделал не так.

— Он не любил… — выпалила я и тут же прикрыла рот ладонью. — Он был одержим и это было… страшно. Он также пытался меня поработить.

— Для тебя так важно оставаться свободной?

— Кин, — подняв голову, я устроила подбородок на его груди, — свобода — это мой огонь. Я умру в клетке.

— Прости меня, — джинн замялся. — Та горянка… Я отчаялся и… ошибся…

— Почему ты решился на это?

— В этот день приехали новые жильцы, — Кинар обнял меня, и я поняла, что то, что он скажет дальше, мне не понравится. — И Зарина. Она сопровождала Санира, но это был повод добраться до меня, — мужчина ждал моих вопросов, но их не последовало. Пусть сам решается. Тяжело вздохнув, он продолжил. — У нас принято рано вступать в союзы. Желания в расчёт не берутся. Достаточно симпатии и согласия старейшин. Это единственный способ сохранить… популяцию. Если мы окажемся бездушными и будем потеряны для клана — останутся дети. Это вопрос выживания.

— Санир ваш сын? — испугалась я.

— Нет. Мы обручились, но так и не сошлись, не стали семьёй. Зарина убедила, что нам будет выгодно остаться в таком союзе, чтобы никто не навязал нам супруга. В этом есть смысл. Был, — быстро поправился он и заслужил мою кривую улыбку. — Каждый из нас жил, как желал. Около года назад Зарина решила завести ребёнка. И я… спасовал.

— Испугался? Ты?

— Пойми меня правильно. Ребёнок, это слишком. Я не был готов стать донором и идти дальше. Может быть раньше. Но после знакомства с Сани, я понял, что могу быть отцом.

— Уверена, что это так.

— Санир — необычный ребёнок. Он особой крови и я его опекун. Мне доверили заботу о нём, после смерти его родителей. Зарина хочет стать его мачехой.

— Зачем ей это?

— Она мечтает о власти, — нахмурился мужчина.

— Ты собираешься ей сказать, что ты теперь мой? — прозвучало немного воинственно, но джинн не был против.

— Милая, — он клыкасто улыбался, — ещё вчера ночью я расторг помолвку и сегодня сообщил остальным. И поругался с тобой, чтобы ты держалась подальше, пока я разберусь. А потом… я решил быть уверенным, что ты не наделаешь глупостей…

— Каких это?

— За нанесение вреда невесте джинна грозит наказание. Не просто формальное. Это может быть казнью, если она потребует.

— Потому ты её уволок, когда я её шарахнула? — догадалась я. — Именно поэтому ты уверен, что меня теперь не тронут?

— Потому, что я не позволю, — он смотрел на меня с такмм жаром, что я смутилась. — Мне стоило поговорить с тобой об этом раньше. Но я считал, что ты не поймёшь. Я ошибался. Простишь?

Ну, как я могла противиться этому наглому гаду? У меня будет много времени, чтобы испортить ему жизнь, если он решиться меня снова обидеть.

— Уже. Не могу на тебя долго злиться, — я чертила охранные узоры на его коже и они вспыхивали голубоватым пламенем. — Но я уйду, если ты станешь идиотом.

— Не стану.

— У тебя почти получилось.

— Я умею учиться на своих ошибках.

"Посмотрим", — сестра сомневалась, но позволила мне наслаждаться счастьем.

— Лони вынюхивал для тебя? — решила я сменить тему.

— Догадалась? Или он проболтался?

— Он был безупречен, — уверила я. — Обещал заходить в гости.

— Только когда я буду дома.

— Кстати, по поводу дома, — я наслаждалась солнечным выражением его лица, — давай не будем его больше рушить.

— Думаешь, кровать может не выдержать?

— Кинар, — я прикусила его плоский сосок и он довольно улыбнулся. — Ты умеешь быть таким замечательным.

— Я такой и есть.

— И наглым, — добавила я.

— И выносливым, — он потянулся всем телом, демонстрируя тугие роскошные мышцы под загорелой кожей.

С тоской оглянувшись, я заново оценила устроенный разгром.

— А нам в честь союза простят бардак?

— Это гостевой дом и его приведут в порядок.

— В гости меня звать не решаться. Это точно, — это развеселило и, поцеловав Кинара, я слегка куснула его на губу.

— Помнишь, ты сказала там, на дороге, когда я вывозил тебя из города: мы справимся. Теперь я в этом уверен.

— У нас должно получиться.

Поднявшись, я нашла свои джинсы и бельё. На джинна старалась не пялиться. Но всё же он заметил, что я поглядываю на него и довольно, чисто по-мужски усмехнулся.