— Пусти, — опустив голову, я уткнулась носом в его футболку. — Ненавижу тебя.

— Так убей, — глухо предложил он. — Я не буду сопротивляться. Шарахни меня так, чтобы костей не собрал. Ты же сильная.

— Не с тобой, — я уже не сдерживала рыданий.

— Почему?

Когда его руки освободили мои запястья, я даже не заметила. Горячие пальцы скользнули по спине, оставляя на голой коже огненные дорожки. Конечно, я положила свои руки ему на грудь, чтобы оттолкнуть, только отчего-то медлила, впиваясь ногтями в тугие мышцы под трикотажем. Дымное дыхание опалило висок.

— Почему ты меня щадишь? Отчего такая со мной? Ведь других…

— Дай мне уйти.

— Зачем же ты пришла? — сухие губы коснулись скулы и я дёрнулась.

— Я… меня… — мысли путались и я не могла вспомнить, зачем здесь оказалась. — Перестань…

— Я ещё не начинал, — мужчина обхватил мои ягодицы и стиснул до сладкой боли. — Скучала без меня? Ревновала?

— Кин…

— Скажи, что ты не спала с Заком, — неожиданно зло прорычал джинн и, скорее от неожиданности, я мотнула головой. — Вслух.

— Нет.

— Он не касался тебя… так, — он расстегнул молнию на джинсах и сильные пальцы…

— Нет, — очнувшись, я забилась пойманной птицей, но оказалась прижатой к стене.

Джинн не обращал внимания на мои попытки освободиться и скользнул под кружево белья.

— Ты такая сладкая, милая, — шептал он исступленно, склонившись и увлечённо прикусывая мою шею. — Хочу тебя дико. Сейчас же.

— Пошёл ты, — возмущалась я, выгибаясь.

Неожиданно Кинар опустился на колени и потянул мои джинсы вниз, к лодыжкам. Его губы оказались на моём животе и глухое бормотание жгло кожу невероятным наслаждением. Ухватив за шелковистые волосы, я с мучительным стоном потянула его от себя и джинн подчинился, прожигая меня золотистыми глазами.

— Скажи, чтобы я остановился, — грубовато потребовал он, — и я никогда не коснусь тебя больше. Коянусь.

— Гад, — проныла, признавая поражение и освобождая ногу их джинсового плена. — Шантажист.

— Твой, — оскалился мужчина, снимая штанину со второй ноги.

— Мой… — одно лишь слово кружило голову и рождало мечты, которым не суждено сбыться. — Мой гад.

Закинув меня на плечо, Кинар звонко шлепнул по голой ягодице и через пару мгновений уложил на отломанную спинку дивана. Он стоял надо мной, не отводя сияющего взгляда, и рывками снимал одежду.

От накативших эмоций я заскулила, сжимая колени и царапая велюровую обивку.

— Останься со мной, Лана, — низко проворчал джинн. Протянув дрожащую ладонь, я ухватила его пальцы и потянула на себя.

Пусть один раз, но он будет со мной. А потом… если не разъяснит всё — прибью гада.

Он опустился, разведя мои ноги и размещаясь между бёдер. Широкими движениями он ласкал мой живот, сжимал грудь, сминая между пальцами соски.

— Давай же, — взмолилась я, подаваясь к мужчине, и он опустился на меня, опираясь локтями по сторонам от моей головы.

— Скажи, чего ты хочешь? — он качнулся вверх, скользя длинным членом по моим влажным складкам и размазывая смазку по животу.

— Тебя, — выдохнула я.

— Как? — он качнулся вниз, потираясь пульсирующей плотью о мою, задевая клитор.

— Внутри, — просипела я, впиваясь пальцами в его бока.

— Часто? — мужчина замер, упираясь головкой во вход в лоно.

— Кин…

— Как часто? — прорычал он.

— Всегда, — задрожала я от нетерпения.

Он вновь качнулся вверх, вырывая из меня рваный выдох и его губы коснулись моих.

— Я не спал с ней. Она мне никто, — он говорил отрывисто и уверенно. — Ты моя женщина. Услышь меня, наконец.

— Кин… — от его слов я замерла.

— А сейчас я тебя трахну. Так, как я хочу.

Ухватив меня за щиколотки, он поднял их высоко и развёл широко в стороны. Под оценивающим взглядом я плавилась и хныкала. Ровно до тех пор, пока джинн не толкнулся в меня и медленно протиснулся в тугое лоно.

— Идеальная, — прохрипел он и начал вбиваться в меня, выходя полностью и возвращаясь с силой, ударяясь тяжёлыми яйцами по моим ягодицам.

Сдавленно вскрикивая, я встречала каждое его движение, понимая, что никогда не буду сыта этим мужчиной. Он склонился ниже, меняя угол проникновения и закидывая ноги на свои плечи. Теперь я уже кричала, умоляя не останавливаться и дать мне всё. Острые клыки царапали мои лодыжки, пальцы сминали грудь и пылающие глаза завораживали.

Разве было важно, что под обломками мебели хрустели осколки, а за дверями дома наверняка собралась толпа жителей?

Я любила его. Любила. И кроме этого всё остальное стало неважным.