— Не стоит так подкрадываться, — проворчала я, одёргивая платье к коленям и жалея, что не надела штаны. — Как шарахну случайно и спалю твою беличью задницу.

— Ну, хватит уже, — обиженно протянул мужчина. — Эта шутка мне не нравится.

— Прости, — искренне попросила я и кивнула в сторону корзины. — Там есть чем перекусить.

Меняющийся не стал отказываться и вынул булочку.

— Пекарня у вас тут шикарная.

— У вас, — поправила я и повторила, в ответ на его удивленный взгляд. — У вас тут хорошая пекарня. Теперь вы здешние. Привыкай.

— Мы, но не ты?

— Не лезь ко мне в душу, — огрызнулась я, срывая тонкую травинку и сворачивая её узлом. — Вы нашли хорошее место, чтобы осесть. Когда вы найдете виновных в жертвоприношениях и очистите город от скверны, здесь будет идеальное место, чтобы растить детей и встречать закаты.

— Мне больше нравятся рассветы, — светловолосый сел рядом. — Мне рано на покой. Здесь я буду отдыхать после миссий. Может, даже женюсь, заведу потомство. Видел здесь одну волчицу в чайной лавке…

— А как же душа?

— Он рассказал тебе? — изумился Лони и закусил губу. — И ты всё равно не приняла его? Как же…

— Любовные треугольники не для меня, — бросила я неприязненно. — Не начинай меня воспитывать. Это в вашей джинньей породе особый ген такой?

— Меня нашли в одном из походов. Дефектный перевертыш с генами инкуба.

— Ты не джинн? — изумилась я.

— Только Кинар в нашей команде истинный. Странно, что ты не поняла, — он хмыкнул. — Слишком занята была нашим огненным парнем?

Я лишь фыркнула в ответ, понимая, что действительно сделала выводы, не рассматривая спутников Кинара иначе, чем его самого.

— Зря ты считаешь его недостойным. Стоит дать ему шанс, чтобы он там не натворил.

— Не учи меня.

— Ну, может тебе стоит иногда слушать? — Лони казался недовольным. — Кинар отличный друг и наверняка способен стать хорошим спутником для тебя.

— Как для Зарины?

— Как Шато? — сменила я тему и инкуб, кажется, этому был только рад.

— Уже ходит. Он чистокровный перевёртыш, а у них потрясная регенерация, — мужчина откинулся на спину и сунул сорванную травинку в рот.

Я выдернула у него маковую былинку. Отплёвывая горечь, Лони сделал вид, что так и было задумано.

— Он так и не рассказал, отчего ты на него вызверилась, но обвинений от него не жди.

— Одним врагом больше, — мрачно констатировала я.

— Что у вас произошло?

— Думаю, он проверял меня, — буркнула, следя за ласточками, взмывающими в самую высь. — Чего ты здесь забыл?

— Отдыхаю, — слишком поспешный ответ.

— Следишь, — поняла я.

— Присматриваю, — поправил инкуб кисло.

— Мне приятно, — зачем-то успокоила его я.

— Тебе обидно. Я это точно чую. Но Кинар мне шею свернёт, если с тобой что случиться.

Хотелось ответить что-то колкое, но инкуб был не виноват в том, что ему поручили охранять меня. Он исполнял.

Конечно, для души джинна была важна моя целостность. И еще он обещал совету держать меня под домашним арестом. Конечно, мы оба знали, что я не сбегу. Не посмею нарушить данное ему слово. Проклятья я не боялась. Мёртвая ведьма не поддалась бы ему. Дело было в другом.

— Эй, перестань, — тревожный голос вывел меня из раздумий.

Оглянувшись, обнаружила крохотный смерч вокруг. Развеяв его, покосилась на охранника. Он был немного бледен.

— Прости, — пришлось выдавить.

— Ты стихийница, — словно это все объясняло, произнёс Лони.

— Почти, — привычно согласилась я.

— Ведьм всегда не любили.

— Мы тоже не умеем любить.

— Это объяснило бы многое, — инкуб демонстративно зевнул, — кроме того, что ты отказываешься от лучшего защитника, который мог бы быть у тебя. Это совсем не логично.

— А ведьмы всегда поступают так, как считают нужным.

— Плохо ты знаешь своё племя, — Лони потёр едва заметный шрам на шее. — Ты не видишь выгоды.

— Она есть, — упрямства мне было не занимать.

— И ты не реагируешь на моё обаяние, — с некой обидой выдал мой новоиспеченный защитник.

— Я едва с собой справляюсь.

Так мы и лежали до самого полудня в траве и говорили о глупостях. Лони оказался довольно милым и смог отвлечь от грустных мыслей. Он смеялся над моими неумелым шутками и я была благодарна за эти часы, в которых не было места сожалениям.