— Не надо… не надо, — бормотала я, уже ничего не слыша от грохота сердца.

Горячие руки обхватили меня за плечи и подняли, ставя на ноги. Зажмурившись, я не решалась открыть глаз, понимая, что это глупо. Неожиданно успокоившаяся Аями заставила вдохнуть и ощутить знакомый аромат.

— Кин? — шепнула я, боясь ошибиться.

— Тебя обидели? Били? — отрывисто спрашивал он и, обхватив затылок, сдержанно выругался. — Кто тебя ударил?

— Ты заберёшь меня отсюда?

— Ещё бы, — подхватив меня на руки, джинн понёс меня на выход. — Когда ты научишься слушать меня, глупая?

Прильнув к его груди, я дышала глубоко, надеясь не разрыдаться. Сейчас я готова была согласиться с любым его ультиматумом, даже самым абсурдным. Хорошо, что он не умеет читать мысли.

— Вы не можете! — истерично кричал шериф. — Она подозреваемая!

— Гарантирую, что она будет под домашним арестом до разбирательства, — Кинар говорил уверенно и я не удержалась и уткнулась в его грудь лицом. — Я даю своё слово, что ведьма не сбежит от суда.

Слово джинна. Теперь я не смогу отмахнуться от его контроля. Не смогу подвести его.

Он занёс меня в машину и захлопнул дверцу, отрезая от внешнего мира. Только тут я открыла глаза. Мы были одни. Как только мужчина занял место водителя, автомобиль сорвался с места. Я сидела оглушенная происходящим и всё ещё не осознавшая, что произошло. Мы вырвались из посёлка и гнали по дороге в обратную от реки сторону.

— Куда ты меня везёшь? — спросила я едва слышно и джинн скривился.

— Ты не будешь участвовать в этом, — прохрипел он.

— Что?

— Твой… друг вывезет тебя из города и…

— Ты чего удумал? — наконец поняла я. — Ты дал слово!

— Я не уследил.

— Ты считаешь меня виновной! — закричала я исступленно и ударила его в плечо. — Гад! Ты считаешь меня убийцей!

— Тобой манипулировали…

— Останови! — он не слушал меня и я заорала от боли под дымящимися оковами, пытаясь выпустить новую силу.

Машина резко вильнула и остановилась. Меня швырнуло вперёд и только ремень безопасности, врезавшийся в грудь, оставил меня на сиденье.

Кинар схватил мои руки и словно бумагу сорвал браслеты. Пока я отходила от шока, он проделал тоже самое с ошейником.

— Они убьют тебя. Я никак не могу допустить этого и…

— Я не делала этого.

— Я был на той поляне, — его глаза были полны страдания. — Там всё пропитано твоей силой.

— Кин, — ухватив его ладони, прижала их к губам. — Поверь в меня, прошу.

— Ты могла сделать это не сама. Вчера я видел в тебе что-то чужое, — мужчина обвёл подушечкой пальца мои губы. — Ты была одержима. Кто-то контролировал тебя…

Он дал слово. И нарушив его, станет проклят. Этого допустить я просто не могла. Не так я хотела уйти из его жизни. Не оставив его умирать от проклятья.

— Милый, — я перебралась на жёсткие колени, упираясь спиной в руль и заставляя его смотреть прямо в мои глаза. — Может я прошу слишком много, возможно ты не знаешь меня и привык полагаться только на себя, но сейчас мне очень нужно, чтобы ты мне поверил, — кожа под моими ладонями была слишком горячей. — Я не делала этого. Ни я, ни та, кого ты видел вчера.

— Ты не можешь знать наверняка, — упрямо заявил он.

— Могу. Просто поверь мне. Прошу, — я мягко поцеловала его сжатые губы. — Я не обманываю тебя.

— Значит, заблуждаешься.

— Не отпускай меня, милый, — решила я разыграть последнюю карту. — Не хочу уезжать от тебя. Поверь в меня. Мы справимся.

— Лана…

— Если нужно… — я закусила губу, решаясь на самый сложный шаг в жизни, — можешь посмотреть моё сознание сам и убедиться.

— Я обещал так не делать, — мрачно отозвался он, точно поняв, что я испытываю. — После этого между нами всё станет… иначе. Я смогу узнать твои тайны и забытые…

— Если не будет другого выхода, — я склонилась к его рту, ловя раскаленное дыхание, — ты сделаешь это со мной. Я покажу тебе всё.

— Я могу найти виновных до того как… буду проклят.

— А я не хочу рисковать, — на дорогом лице мелькнула странная эмоция, которую я не могла распознать.

— Мной? Или нами?

— Ты мне дорог, — избежала я ответа и прижалась к его сухим губам своими.

Он поцеловал меня исступленно и жадно. Ладони по-хозяйски забрались под футболку и сжали ноющую грудь. Я выгнулась, надавливая спиной на клаксон, и гудок разрезал полуденную тишину.

— Не умеешь ты делать все тихо, — ухмыльнулся любовник и нехотя одёрнул на мне одежду. — Что мне с тобой делать?