Попрощавшись с Джулией, я вспомнила уже своего мужчину, его узоры войны на теле и, мысленно их поцеловав, провалилась в тревожный сон.

Проснулась я утром от присутствия Барретта в комнате. Резко сев на диване с лэптопом в обнимку, я сфокусировала взгляд на Ричарде, который стоял рядом и обводил взглядом мою комнату, будто хотел удостовериться — гармонично ли мой оазис с книгами вписался в его холодный мир резких острых линий.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась я и, вспомнив его вчерашний отъезд в ночь, тут же спросила: — Все в порядке?

— Ты почему спишь не в постели? — вместо ответа спросил он.

— Решила поучиться и не заметила, как уснула… — уклончиво ответила я, не желая ныть о том, что не могла уснуть от тревоги за него.

Уже окончательно проснувшись, я обратила внимание, что на нем были джинсы, а не костюм, что значило, он вновь ночевал в городе, где и переоделся.

Он опустил глаза на мой стол, в хаотичном творческом беспорядке заваленный конспектами и записями, которые я вела для собственного удобства в тетрадях, а не в компе, прошелся взглядом по шкафу с моими семейными фото и книгами, привезенными из квартирки Джули, и так ничего не сказав, направился к выходу, на ходу бросив:

— Лат готовит завтрак. Спускайся вниз.

Я проводила его взглядом, пытаясь понять настроение Барретта, но ни тревоги, ни неприятности в его энергетике не почувствовала. Облегченно вздохнув, я подхватила свой любимый джинсовый комбинезон от Chanel и направилась в ванную комнату.

Выйдя вниз, я обнаружила, что в зале был растоплен камин, который длинной прямоугольной стеной из отполированного до блеска камня, металла и стекла делил огромное пространство на гостиную и столовую, а Лат хлопотал у стола, накрывая завтрак. Увидев одну тарелку, я поняла, что Барретт завтракать не стал, и, наморщив нос, села есть в одиночестве.

Рассматривая плясавшее по ровным отшлифованным камням пламя, я улыбнулась — на этот огонь можно было смотреть вечно: он успокаивал и завораживал, придавая уют холодной обстановке дома.

Поднявшись к себе, я открыла свой лэптоп, намереваясь выполнить как можно больше заданий, чтобы освободить свое время в Германии, но меня не оставляла картинка мерцавшей теплоты в очаге в стиле хай-тек, и я решила, что выходные перед поездкой в Германию я проведу у камина с немецкими текстами. Захватив с собой все необходимое для учебы, я вновь спустилась вниз, но зайдя в зал, от удивления приподняла брови. Несмотря на то, что и в хозяйской спальне, и в кабинете был камин, Барретт оккупировал диван в зале — положив ноги на кожаный квадратный пуф размером с аэродром, он "общался" со своим лучшим другом — лэптопом.

"Надо же, как мысли сошлись", — отметила я про себя, подходя к дивану — в кресло мне совсем не хотелось садиться.

— Могу я…? — внимательно посмотрела я на него.

Барретт кивнул, и я, поудобнее устроившись рядом, уперлась пятками в его бедро и, расположив ноут на коленях, погрузилась в учебу.

Не знаю, сколько прошло времени, как внезапно я почувствовала на своей щиколотке его горячую ладонь. Боясь пошевелиться, я украдкой посмотрела на Барретта — он, задумавшись, что-то сосредоточенно изучал на своем мониторе, а его указательный палец выводил незамысловатый узор на моей лодыжке. Я понимала, что он, полностью погруженный в свой мир, делал это машинально, без какого либо осознания или цели — так обычно вертят авторучку в руках или постукивают пальцами по столу, когда решают какой-то вопрос. Но для меня это было еще одним показателем того, что в моем присутствии он мог снять маску, будто я являлась кем-то неотъемлемым от него.

Я перевела взгляд на камин и замерла, наблюдая за пляшущими языками пламени, — они мне напоминали клавиши фортепиано, по которым незримой рукой играла стихия огня, создавая тихую мелодию для нас с Ричардом. И в этот момент — сидя в уютной гостиной у камина со своим любимым человеком, слушая музыку огня, которая проникала в душу теплом, чувствуя жар рисунка под Его пальцами, — я осязала свое тихое счастье.

Внезапно телефон Барретта завибрировал, нарушая хрустальную гармонию нашего с ним подпространства, и я грустно вздохнула.

— Барретт, — тихо бросил он в трубку, убирая руку с моей щиколотки. — Подтягивайтесь к Сандерсу на базу, я сейчас подъеду… — последовала пауза. — Когда?.. — вновь короткая пауза. — Тащите свои задницы в резиденцию.

Барретт дал отбой, но тут же нажал на сенсорный экран и опять приставил сотовый к уху.

— Сейчас подъедут Мерфи и Лойд. Пустишь их, — дал он короткие распоряжения охране, и как только он завершил разговор, я спросила с беспокойством в голосе:

— Что-то случилось?

— Нет, — спокойно ответил он, и я, внимательно изучая профиль своего мужчины, не почувствовала ни напряжения, ни тревожности. Он оставался расслабленным — это было хорошим знаком, если бы что-то произошло, я бы ощутила тяжелую волну, исходящую от него.

Тем временем Барретт вновь нажал на вызов, но даже не стал прикладывать телефон к уху — так он иногда вызывал Лата. Через полминуты появился таец, как джинн из бутылки, готовый выполнить любое распоряжение хозяина.