Вечером перед сном я работала в постели на лэптопе, но мои мысли были далеко — я вновь возвращалась к фотографии Барретта и Марты, и мне нравилась моя новая реакция на них. Я настолько боялась ошибиться, что даже затаила дыхание. Но открыв их фото с очередной вечеринки, я вновь поймала себя на мысли, что смотрю на них будто со стороны, не включенная в их биополе, а это значило — мое сердце отпустило Ричарда. Я завершила работу, встала с постели и подошла к столу, чтобы оставить там лэптоп, а мой взгляд скользнул по стене, вернее, он зацепился за угол картины, задвинутой письменным столом. Я прошлась рукой по подрамнику, накрытому простынёй, и задумалась. Нет, открывать картину я не планировала, в этом не было нужды — я не хотела смотреть на себя прошлую. Но сейчас, когда я ощутила ладонью деревянную основу холста, мне в голову пришла одна идея, которая тоже могла помочь мне пройти очередной экзамен на тему "я и мое будущее".

Я выключила ночник на тумбочке и, закрыв глаза, погрузилась в спокойный сон.

Первое, что я сделала утром — взяла свой сотовый и, найдя в каталоге заветное имя, нажала на звонок.

— Цветочек, как же ты вовремя! — услышала я радостный голос Криса и улыбнулась.

— Кажется, я всегда вовремя звоню, — улыбнулась я и добавила: — Я тоже очень по тебе соскучилась. Как у тебя дела? Как работа?

— Я завален в агентстве по самые тестикулы и мне просто катастрофически нужен отдых! Они меня все достали!

— Ты же радовался, что Ксавье нашел для тебя работу в дизайнерском бюро. Что не так?

— Это какой-то хаос вселенского масштаба, я чувствую, что меня душат рамки и абсолютная безвкусица клиентов. Скажи, что ты позвонила вытащить меня из этой клоаки!

— Если у тебя есть работы, я покажу их Кэтрин! Ты же знаешь, я буду рада тебе помочь.

— Я сейчас мало пишу.

— Печально, — вздохнула я.

— Давай сегодня у меня состыкуемся в мастерской после работы. Я сто лет тебя не видел. Там и поплачем вместе над моей загубленной судьбой художника.

Мастерская Криса ничуть не изменилась с тех пор, когда я была там в последний раз. Крис лукавил, когда сказал, что мало пишет. В его мастерской все так же витал неповторимый дух творчества. То тут, то там стояли картины, но теперь они не прятались лицом к стене, напротив — они показали себя, вернее, демонстрировали мастерство Криса. Картины были и правда настоящими — в них чувствовалась завершенность, в них была душа.

— Ты все-таки пишешь, — улыбнулась я, рассматривая его новые насыщенные работы.

— Так, балуюсь, — недовольно произнес Крис.

— Это талантливо. Ты хочешь, чтобы я показала работы Кэтрин?

— Думаешь, стоит?

— Я думаю, что тебе нельзя останавливаться и нужно выставляться. Я ничего не гарантирую, но надо попытаться. Если не получится, то пытаться снова и снова, — произнесла я, а сама поймала себя на мысли, что такой же совет я, пожалуй, дала бы и самой себе: если у меня с Максом ничего не получится, то я не встану на месте, а продолжу идти вперед.

— Ну да, — нехотя согласился Крис и, бросив взгляд на меня, пошутил: — Будешь моим личным арт-дилером?

— До профессионализма Гарри Чейза мне далеко, но твои работы я покажу Кэтрин, если ты позволишь.

— Ладно, — согласился он, пока я рассматривала портрет молодого мужчины.

Видя, насколько Крису удалось передать настроение и характер человека, я улыбнулась. Портрет был наполнен живыми красками в совершенно неповторимой палитре. Казалось, что холст, который он использовал для смешивания цветов, и стал основой для этой работы. Это было необычно даже для современного импрессионизма.

Он подошёл ко мне и, положив руку мне на плечо, спросил:

— Что ты думаешь?

— Я думаю, ты нащупал свой путь.

Крис внимательно посмотрел на меня и произнес:

— Ты изменилась.

— Надеюсь, к лучшему, — немного нервно усмехнулась я.

— В тебе появилась жизнь. Даже улыбка другая. Но…

— Но… — я внимательно изучала его лицо.

— В твоих глазах есть что-то тревожное и волнующее.

— Это плохо?

— Нет. Будто ты пытаешься разгадать загадку.

— Близко к истине.

Он внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Хочешь я тебя напишу?

— Я и хотела, чтобы ты меня написал, — честно призналась я. — Твои холсты не врут. А я меньше всего сейчас хочу лгать самой себе. Мне и правда нужна твоя помощь.

— И почему молчала? — Крис растянул рот в улыбке.

— Мне было неудобно. Ты занят сейчас в агентстве.

— Время найдем, — кивнул Крис и уже совсем другим тоном произнес: — Иди на тумбу.

И мое новое откровение началось. Говорят, что именно в споре рождается истина. Но я бы добавила, не только в споре, но и в откровенном разговоре с человеком, которому ты доверяешь. Теперь я каждый вечер неслась к Крису и рассказывала холсту о Максе — о всех тех двух долгих, непростых для каждого из нас годах. Воспоминания, которым я никогда не придавала значения, сейчас поднимались на поверхность и обрушивались на мое сознание новой яркой волной, окрашивая мои глаза в разноцветную палитру эмоций.