Мне снилась луг — большой, без начала и конца, уходящий за горизонт, как бескрайний океан. Он был ярким и живым, полным зелени и невероятно красивых полевых цветов, которые пахли сиренью, как мамины волосы. Теплый ветер создавал легкие волны на цветочном покрывале, приглашая меня окунуться в это бескрайнее сиреневое море. Улыбнувшись, я ступила в высокую траву, словно в теплую воду, — она была мягкая и нежная, как перина, и я, расставив руки широко в стороны, упала спиной в цветы, погружаясь в в пушистое облако. Чувствуя теплые прикосновения стеблей к лицу, я улыбнулась и потерла щеки ладонью. Устремив взгляд вверх, я на мгновенье забыла, как дышать, не в состоянии отвести взгляд — передо мной распростерлось бескрайняя синева. Мои глаза так соскучились по небу, по облакам, плывущим в вышине, что я засмотрелась на эту лазурь, не замечая яркого света. Я могла бы смотреть вверх бесконечно, заворожено всматриваясь в облака, создававшие незатейливые узоры, но внезапно услышала шорох в траве. Резко сев, я увидела, что в мою сторону несется огромный пес — немецкая овчарка. Первой моей реакцией был испуг: сейчас он набросится на меня с желанием растерзать, но, присмотревшись, я поняла, что он всего лишь бегает по лугу и играет. Создавалось впечатление, что и эти сиреневые цветы, и лазурное небо, и даже облака принадлежали псу, были его собственностью. Решив познакомиться с хозяином этого мира, я помахала ему рукой, а он, увидев меня, гортанно гавкнул и стремглав помчался ко мне, высоко подняв острые уши. Не успела я встать на ноги, как он, толкнув меня передними лапами, опрокинул на спину и начал обнюхивать прохладным влажным носом мою шею и растрепавшиеся волосы. Пес был огромный, неимоверной силы, но я почему-то совершенно не боялась ни его острых клыков, ни его больших лап.

— Ты щекочешься, — засмеялась я, пытаясь убрать большую колючую морду, но пес решил, что я с ним играю, и только еще глубже зарылся в мои волосы. — Прекрати, — коротко произнесла я, и к моему удивлению пес тут же остановился и сел рядом с видом такой важности, словно ему доверили охрану королевской особы.

Расположившись на коленях, я наконец получила возможность немного разглядеть пса. Пройдясь ладонью по его холеному боку, я отметила, что он держался гордо и с достоинством, его шерсть переливалась на солнце богатым шелком, а его умные проницательные глаза будто собрали всю синь неба в себя.

— Ты чей? И как тебя зовут? — спросила я, поглаживая его безупречную спину.

На мой вопрос он гавкнул, вероятно отвечая мне и слегка дернул носом вверх.

— Хорошо, — засмеялась я, — будем считать, что тебя послали мне небеса.

Я посмотрела в его глаза, в которых отражалось небо, и, не в состоянии отвести взгляда от этой лазури, произнесла:

— У тебя умные и красивые глаза…

Пес мягко потерся об меня и лизнул горячим языком мою ладонь, предлагая дружбу.

Я улыбнулась и, обняв "немца", поцеловала его в нос, на что он тут же отреагировал, опустив мощную лапу мне на плечо, будто обнимая.

Я ласково погладила овчарку по загривку, и внезапно моя ладонь наткнулась на что-то металлическое. Прощупав шею, я обнаружила тонкую цепочку, которая утонула в его густой ухоженной шерсти, и, внимательно присмотревшись, увидела медальон, поблескивающий на его мощной груди.

— Сейчас мы узнаем, как тебя зовут, — улыбнулась я, пытаясь удержать медальон, но как только он попал в мою ладонь, я почувствовала холодный порыв ветра в лицо и машинально зажмурилась, пряча глаза от предполагаемой пыли.

Подняв веки, я грустно вздохнула, обнаружив, что все исчезло: и синь неба, и поляна, и мой новый друг. Я вновь находилась в своей комнате на базе, но мои ладони по прежнему чувствовали тепло и влагу травы. Я поискала глазами пса в комнате, но там было пусто и как-то одиноко — что-то определенно было не так в этих ощущениях, неправильное и неуютное. Я бросила взгляд на себя, и от ужаса у меня перехватило дыхание — мои руки были в крови, еще теплой и свежей. Она медленно стекала по предплечьям, ладоням, пальцам, оставляя безобразные кляксы вокруг, и я чувствовала кожей каждую струйку, липкую и теплую.

— Откуда эта кровь? — прошептала я, и обнаружила, что на футболке в районе сердца растеклось уродливое темно-красное пятно.

Меня ранили? Но я не чувствовала боли, а одежда была цела. Первое, что пришло в голову — смыть с себя кровь, но, зайдя в ванную, я обомлела от ужаса — с зеркала свисал окровавленный армейский жетон. Дрожащими пальцами сняв тэг, я плотно сжала его в ладони, но он оказался горячим, словно живым, он прожигал кожу, и я озязала опаляющую боль. Машинально разжав пальцы, я хотела подставить руки под холодную воду, но внезапно обнаружила, что держу вовсе не жетон, а огромное сердце, настоящее человеческое сердце, которое билось и трепыхалось в моих пальцах подобно птице. Я так сильно закричала, что у меня заложило уши, а в следующую секунду услышала, как кто-то зовет меня по имени, крепко сжимая плечи.

Резко открыв глаза, я увидела перед собой Макса с взъерошенными волосами. Еще не понимая, где сон, а где явь, я с силой уперлась в его грудь и попыталась отползти назад. Макс тут же отпустил меня, а я сделала глубокий вдох и посмотрела на свои трясущиеся ладони и футболку, которые еще минуту назад были пропитана кровью. Я не отводила взгляда от своих пальцев, все еще помнящих ощущение горячего трепыхающегося сердца, и мои виски сдавило с новой силой.

— Выпей воды, — тихо произнес он, и поднес стакан к моим губам.

Я пила с жадностью, стараясь не пропустить ни капли, и наконец, немного успокоившись, облегченно вздохнула и посмотрела на Макса, который, все еще внимательно изучал мое лицо.

— Ты как? — серьезно спросил он.

— Спасибо, мне уже лучше.

— И Глок не помог? — кивнул он на кобуру, лежавшую на подушке.

— Нет… Глок бы и не понадобился… — отрицательно покачала я головой, — это был не кошмар… вернее кошмар, но совершенно другого порядка, — вздохнула я, пытаясь объяснить увиденное.