– Даже третий?

– Да.

Это все же не сон, но ее смущал их внезапный поцелуй. Хотя после действий Каттилары он казался весьма скромной слабостью…

Он откашлялся:

– Приношу извинения, рейна.

– За что?

– А… – Он взглянул на ее губы и отвел взгляд. – Просто так.

Она попыталась не думать о вкусе его губ. Горам подтащил к кровати Иллвина немного покосившееся кресло для нее и поставил в изножье табурет для Лисс, а сам прислонился к дальней стене и принялся слушать. Исте и Иллвину было одинаково, как ей казалось, сложно смотреть друг на друга.

– Предположим, – начал он снова, – что то, что вы тут оказались, не случайно, а благодаря молитвам… ну, – смущенно прочистил горло, – некого человека должны распутать клубок событий. Так?

– Скажем лучше, восстановить их цепь. Потому что способ распутать их от меня пока ускользает.

– Я подумал, что у вас есть власть над демоном Катти. Почему вы не изгоните его?

– Я не знаю как, – печально призналась она. – Бастард дал мне второе зрение – вернул его мне, лучше сказать, потому что боги тревожат меня уже не первый раз. Но бог не дал мне никаких указаний, за исключением того, что они каким-то образом связаны с мужчиной, которого я вижу в снах. – «И наоборот». Если задуматься… не было ли появление ди Кэйбона в конце загадочного второго поцелуя Бастарда каким-то намеком? – Бог послал мне духовного проводника, мудрейшего ди Кэйбона, и я жажду выслушать его совет, прежде чем следовать дальше. Насколько я знаю, он изучал материалы о том, как отправить демона обратно к хозяину. Уверена, он тоже должен был оказаться здесь. Но я потеряла его в пути и теперь беспокоюсь о нем. – Она помолчала. – Не нужно спешить. Не вижу ничего хорошего в том, чтобы избавить Эриса от тела и обречь его на существование заблудшего духа.

Он замер:

– Духа? Вы уверены?

– Я видела его вчера, когда чары на время потеряли силу. Ничего… не произошло, а должно было. Когда смерть распахивает двери души перед богами, появляется белая вспышка; это великое событие. Проклятие – это не только тишина, это еще и медленное застывание. – Она потерла усталые глаза. – Более того, если бы я знала, как ему найти путь к богам, уверена, Эрис смог бы убедить свою жену отпустить себя. Ведь если он не сможет убедить ее, то кто тогда? Боюсь, не я. И даже если она его отпустит… демон, с которым она связана, производит впечатление могущественного и искушенного. Если ей больше не нужно будет непоколебимой волей держать это создание в подчинении, чтобы сохранять в Эрисе видимость жизни, и эта непоколебимая воля превратится в тоску… Катти станет крайне уязвимой для инсинуаций демона.

Он задумчиво хмыкнул.

– На ваш взгляд у нее достаточно сильный характер?

Он нахмурился:

– Раньше я ответил бы «нет». Хорошенькая девочка, обожает Эриса, но клянусь, что если она поднесет горящую свечку к своему милому правому ушку, то я смогу задуть пламя через левое. Однако Эрис, видимо, не против. – Он криво улыбнулся. – Впрочем, раз эта красотка так яростно на меня клевещет, то мое мнение о ее уме растет и даже голова уже начинает пухнуть. Все же… она выстояла против чар Юмеру, а я… нет.

– Подозреваю, Юмеру недооценила ее. И вот еще что, – ответила Иста. – Как княжна Джоконы, истая кватернианка, связала себя с демоном? И сумела скрыть его или каким-то другим способом избежала обвинения? Они там жгут колдунов и магов, хотя как их служители препятствуют тому, чтобы демоны перепрыгивали сквозь огонь к другим людям, я не знаю. Должно быть, они как-то привязывают их к хозяевам, прежде чем избавиться от обоих.

– Так оно и есть. Для этого есть определенный обряд и молитва. Грязное дело, и что хуже всего, не всегда срабатывает. – Он помолчал. – Катти сказала, что колдунья была послана.

– Кем? Ее братом князем? Тем более что наследники ее последнего мужа переправили ее обратно в дом князя.

– Думаю, да. Но… сложно представить, что Сордсо Пьяница увлекается демонологией во славу Джоконы.

– Сордсо Пьяница? Так жители Карибастоса называют молодого князя?

– Все зовут его так по обе стороны границы. Он решил посвятить промежуток времени между смертью отца и регентством матери не изучению искусства управления государством и военного дела, а вину и стихоплетству. Впрочем, он весьма неплохой поэт, и, судя по тем стихам, которые мне доводилось читать, у него довольно меланхолическая лира. Мы все надеялись, что он последует своему призванию, которое принесет ему больше удачи, чем стезя князя. – Он коротко ухмыльнулся. – Лорд Карибастоса с радостью предоставил бы ему дворец и назначил бы пенсию, а сам бы снял все тяготы правления Джоконой с его узких плеч.

– Видимо, теперь князь не столь невнимателен. Именно он оправил в Ибру колонну всадников, которая потом бежала к востоку от Раумы, перевалила через горы и повстречала мой отряд. Среди них были офицеры, представлявшие волю князя. Лисс рассказывала вам об этом?

– Только вкратце. – Он посмотрел на девушку, которая утвердительно кивнула в ответ. Иллвин помолчал, темные брови сошлись на переносице. – Раума? Странно. Почему Раума?

– Я решила, что чтобы убедить Лиса Ибры попридержать армию дома ввиду грядущей кампании, а не посылать их на подмогу сыну для взятия Виспинга.

– М-м, может быть. Только Раума расположена слишком глубоко на территории Ибры, чтобы нанести такой удар. Плохие пути к отступлению, что, впрочем, всадники и сами уже поняли.

– Лорд Эрис тоже отметил это, сообщив, что из трехсот всадников, покинувших Джокону, вернулись только трое.

Иллвин присвистнул:

– Молодчина Эрис. Хорошенькая новость для Сордсо!

– Только вот они чуть не восполнили все потери, попытавшись увезти меня с собой. Но это вряд ли было частью их изначального плана. У них даже не было карт Шалиона.