Иста сделала глоток из кубка с разбавленным водой вином, прокручивая в голове фамильные древа. Еще один неизвестный внебрачный сын ди Льютеса? Но великий придворный славился тем, что признавал все свое разбросанное по стране потомство, регулярно молясь в Башне Бастарда и делая туда внушительные подношения на содержания своих отпрысков. Может быть, этого родила замужняя женщина, но младенца оставили в семье благодаря уступчивости мужа-рогоносца?.. Имя оправдывает такую версию. Тихо, но не тайно, особенно если этот ди Арбанос метил на место марча и его амбициям пошли навстречу.

– Это большая трагедия, – произнесли Каттилара.

– Слишком большая, чтобы омрачать этот праздничный вечер, – прорычал Эрис. Не особенно ласково.

Каттилара затихла; но потом, взяв себя в руки, все же стала рассказывать о своей семье из Оби, о братьях и их пограничных стычках с рокнарцами в кампаниях последних лет. Иста отметила, что лорд Эрис положил себе на тарелку совсем немного и едва касался этого немного вилкой.

– Вы совсем не едите, лорд Эрис, – решилась наконец Иста.

Он вслед за ней посмотрел на свою тарелку и горько улыбнулся:

– У меня небольшой жар и несварение желудка. Считаю, что голодание – для меня самое эффективное лечение. Это скоро пройдет.

Несколько музыкантов, расположившихся в галерее, заиграли веселую мелодию, и Эрис, но не Каттилара, счел это хорошим предлогом прервать и без того прихрамывающую беседу. Немного спустя он извинился и отправился обсудить что-то со своим офицером. Иста обратила внимание, что на столе, перед пустующим стулом лорда ди Арбаноса, стоял полный набор приборов. Кто-то положил поперек тарелки только что срезанную белую розу в качестве дара или подношения богам.

– В вашем обществе, видимо, очень скучают по лорду ди Арбаносу, – сказала Иста Каттиларе.

Она оглядела двор и увидела, что муж разговаривает возле другого стола и ничего не слышит:

– Очень скучают. На самом деле мы уже отчаялись надеяться, что он поправится, но Эрис не хочет слушать… это очень грустная история.

– А этот человек сильно старше марча?

– Нет, это младший брат моего мужа. Почти на два года моложе. Большую часть жизни они были неразлучны… Управляющий замка, как говорит мой отец, после смерти матери мальчиков растил их вместе и относился к ним одинаково. Иллвин был знатоком лошадей у Эриса с тех пор, как я себя помню.

Их матери? Иста вернулась к рассмотрению гипотетического генеалогического древа.

– Так этот Иллвин… не приходится сыном канцлеру ди Льютесу?

– О нет, вовсе нет, – горячо возразила Каттилара. – Я всегда считала, что в свое время это была одна из самых романтичных историй. Говорят… – Она снова осмотрелась, немного покраснела и, подвинувшись к Исте, понизила голос. – Когда лорд ди Льютес оставил леди Порифорса, мать Эриса, чтобы оказаться при дворе, она полюбила своего управляющего, сьера ди Арбаноса, а он – ее. Ди Льютес вряд ли возвращался в Порифорс, а дата рождения лорда Иллвина… в общем, все было ясно. Тайна была известна всем, но сьер ди Арбанос признал Иллвина сыном только после смерти несчастной леди, матери мальчика.

Вот еще один повод для ди Льютеса не вспоминать о своей невесте с севера… но что было причиной, а что следствием? Рука Исты коснулась броши на груди. Иллвин стал серьезным пятном на тщеславии и могуществе ди Льютеса. Было ли это великодушным жестом прощения – законно отдать ребенка настоящему отцу – или простым способом выставить мальчишку-бастарда из длинной вереницы наследников ди Льютеса?

– А что за болезнь мучает его?

– Это не совсем болезнь. Очень неожиданная… трагедия или жестокий случай. Раздутый слухами и догадками. Произошедшее стало причиной безграничной печали для моего мужа и потрясением для всего Порифорса… ой, он возвращается сюда.

Лорд Эрис выпрямился и направился обратно к своему месту во главе стола. Офицер, с которым он разговаривал, поднялся, отсалютовал ему и покинул двор. Каттилара заговорила почти шепотом:

– Мой муж очень нервничает, когда об этом говорят. Я расскажу вам все наедине, попозже, хорошо?

– Благодарю, – ответила Иста, толком не понимая, как реагировать на всю эту таинственность. Она только знала, каким будет ее следующий вопрос. «Лорд Иллвин случайно не высокий, худощавый мужчина с волосами цвета морозной ночи?» В конце концов, ди Арбанос-младший вполне может оказаться коротышкой, круглым, как бочка, лысым или с огненно-рыжей шевелюрой. Она может спросить, Каттилара ответит, и узел в животе у Исты развяжется сам собой.

Тарелки убрали. Несколько солдат, выделенных офицером Эриса, принесли множество коробок, сундуков, мешков и груды оружия, брони и свалили все это кучами прямо перед главным столом. «Трофеи, добытые в утреннем сражении», – сообразила Иста. Лорд Эрис и леди Каттилара вместе поднесли рейне небольшой сундучок и открыли его перед ней.

Иста едва не отпрянула от запаха смерти и плача, который поднимался от безделушек, горкой лежащих внутри. Она поняла, что чувствует эту вонь не носом. Она, судя по всему, первая, кому досталась часть добычи, отнятой у злополучных джоконцев. Холмик из изящных колец, булавок и браслетов, созданных искуснейшими мастерами, чтобы подчеркнуть женственность, сиял в тусклом свете заходящего дня. Какие из них так недавно были украдены в Рауме? Какие из них предназначались джоконским девушкам, которые никогда больше не увидят своих обожателей? Иста выровняла дыхание, натянула подходящую улыбку и выдавила из себя несколько соответствующих случаю слов, благодаря лорда Эриса и его людей за смелость и быстроту, проявленные в ответ на вторжение всадников; голос пришлось повышать, чтобы все эти похвалы были услышаны и за дальними столами.