Я встал, осматривая новую локацию. Слегка пошатывало - после действия наркотиков ноги казались ватными. Голова гудела, как с жуткого похмелья, и, что самое страшное - последнее, что я помнил, это блеск инъектора и фразу седого помощника Магистра. Вероятно, вкололи какой-то наркотик, по типу «сыворотки правды», если она действительно существует. Но почему последние воспоминания ушли в небытие? Это тоже эффект препарата или я просто отрубился, потеряв сознание?

Черт, знать бы еще, разболтал ли я про Исао, СБ “Сферы” и разговор с лже-Агасяном?

Меня поместили в прямоугольную комнату, окрашенную в светло-серые тона. Похоже на больничную палату, переоборудованную под тюремную камеру: узкая откидная койка, закрепленная к стене, металлические стол и стул, вмонтированные в пол.

Коммуникатор на руке отсутствовал, верхняя одежда тоже. Единственное, что осталось - майка и джинсы без ремня. Одежда уже просохла, что косвенно свидетельствовало, что я провел без сознания как минимум несколько часов.

Я внезапно почувствовал, что стоит посетить уборную. Почти сразу обнаружил удобства - крошечный санузел с унитазом и рукомойником. Сантехника - древняя, еще на сенсорном управлении, такую не выпускают уже лет десять.

Хорошо хоть так. Куда же меня засунули?

Проведя детальное обследование локации, я обнаружил: свернутый валиком убогий матрас, ржавое ведро, кипу старинных бумажных журналов и алюминиевую кружку, которую когда-то использовали как пепельницу. В комнате лежал слой пыли и стоял запах затхлости, до меня здесь наверняка очень долго никого не было.

На громкий стук руками и ногами в металлическую дверь и крики никто не отреагировал. Вообще полная тишина. Либо в комнате прекрасная звукоизоляция, либо здание, где я находился, было пустым. Ну, не совсем - наверняка где-то в комнатушке сидит человек и присматривает за мной через скрытую камеру.

Да, попадалово. Вместо гостиницы в Нью-Токио я оказался на шконке в подвале у бандитов Балабанова с весьма неприятными перспективами. Если они узнали о моем разговоре с Исао, ничего хорошего меня не ожидает.

Оставалось только ждать. Томительно тянулось время. Лишенный коммуникатора и выхода в Сеть, я даже не знал, день сейчас или ночь, сколько часов прошло с момента, как я очнулся. Начало подводить желудок - захотелось перекусить, но никто не спешил принести мне ужин. Чтобы отвлечься, я начал мерить комнату шагами, потом делать физические упражнения, потом читать пыльные журналы. Кто свалил сюда эту груду макулатуры, интересно? В основном они были преисполнены паники последствий Тряски - как раз в то время страшная череда землетрясений и извержений вулканов в очередной раз показала хрупкость нашей цивилизации. Весь мир корчился в судорогах, десятки разрушенных городов, сотни тысяч погибших, миллионы потерявших кров. В то время только у нас, на материковой платформе Евразии, сохранилась сейсмически спокойная зона и почти не пострадавшая инфраструктура.

В то время мир жил предчувствием большой войны. Китай, побережье которого было уничтожено цунами, был охвачен страшным голодом, сотни тысяч корейских и японских беженцев заполнили Дальний Восток, шли ожесточенные дебаты по предоставлению автономных областей потерявшим родину переселенцам. Мировое сообщество билось в истерике, выдвигая воинственные ультиматумы. Я-то знал, что все закончилось провозглашением Конфедерации, но тогда это было совсем не очевидно, и мировые державы стояли на пороге большой войны. Забавно оказалось почитать рассуждения и прогнозы тех дней...

Отвлекшись, я сам не заметил, как закемарил. Проснулся от скрежета ключа и звука шагов.

Один за другим в комнату вошли трое крепких мужчин в балаклавах. Нехорошее предчувствие - кажется, по всем законам жанра, меня начинали прессовать.

Подсознательно я ожидал чего-то подобного. Но одно дело обдумывать, а совсем другое - испытать на практике. Мне в жизни почти не приходилось драться, две-три небольших потасовки не в счет. Я не был трусом, но и не знал, по сути, каково это - отхватить хороших звездюлей.

Сегодня узнал. Со мной не разговаривали, меня ни о чем не спрашивали. Меня просто отмудохали, спокойно и безжалостно. Я пытался сопротивляться, но куда там... Меня отхерачили так, как никогда в жизни. Никогда раньше так остро не ощущал свою беспомощность. Когда за ними захлопнулась дверь, я бессильно валялся на полу, пуская кровавые пузыри.

Лишь через некоторое время я нашел силы заползти на шконку, а потом - подняться и дойти до уборной. Отделали меня красиво - один глаз заплыл, половина лица превратилась в лиловый синяк. Суки! И что-то с ребрами - с правой стороны при вдохе разливалась саднящая боль. О враче оставалось только мечтать. Глухая ненависть к Магистру и его подручным клокотала внутри, не находя выхода. Ну, сволочи, погодите. Если выйдет выжить, сочтемся за всё.

Чуть позже мне принесли ужин. Пластиковый стаканчик с синтезированной бурдой из автокухни. Несмотря на нахлынувшую депрессию, я расценил это как хороший знак - значит, еще нужен.

И вновь потянулось ожидание. Меня надолго оставили в покое, преподав урок. Для меня, дитя цифрового поколения, особенно мучительно было остаться без всех средств коммуникации, без доступа к Сети, без возможности даже понять, день или ночь на дворе. И без “Сферы”... Началась настоящая ломка. Ох, сколько я передумал в те часы, ворочаясь под тусклым электрическим освещением.