Шрифт:
…Фёдор быстро выпряг мулов и снял с них сбрую, сводил животин на водопой и загнал в отгороженный верёвками корраль. [99]
Вернувшись к костру, он учуял запах бекона, скворчавшего на сковородке. Ларедо как раз пристраивал на огне закопченный кофейник. Прикрытый кустами меските, костёр был невидим для проезжавших мимо. Хотя кого встретишь в этой глухомани? Разве что индейцев…
— Апачи не забалуют? — поинтересовался Чуга, присаживаясь у огня.
— Апачи далеко отсюда, — ответил Иван, — они откочевали за Рио-Гранде, в Мексику. Их становища — у реки Бависпе, в горах Сьерра-Мадре. Хотя кто их знает… Могут и заявиться, ни с того ни с сего, да в боевой раскраске. Им это раз плюнуть! Натурально…
99
Загон.
— Индейцы непредсказуемы, как коровы, — выразился Захар. — Никогда не знаешь, што у них на уме. А вообще-то, на этих землях не апачи жили, а команчи. Тоже не подарок!
— Команчами их юты прозвали, — вставил своё слово Туренин. — «Команчи» на их языке значит «враги», а сами эти вражины называют себя «не-ме-на», что переводится как «настоящие люди».
— А остальные, стало быть, не настоящие! — ухмыльнулся Иван.
— Да ведь все так думают, — пожал плечами Павел, — и мы — не исключение. Англичане с пренебрежением относятся к французам, ирландцев и вовсе за людей не считают. Французы терпеть не могут немцев, те точат зубы на русских… Человек человеку — волк!
— Всё, волки, — проворчал Чуга, завёртываясь в одеяло, — отбой!
Встали «бакеры» в три ночи, когда было темно и небо на востоке даже не думало сереть, обещая рассвет.
Натянув шляпу и сапоги, Фёдор накинул оружейный пояс и застегнул пряжку, по привычке похлопав по револьверам, дабы лишний раз убедиться, что те ладно сидят в кобурах.
Скатав одеяла, Чуга приторочил их к седлу. Чалый сунулся к нему мордой, и помор скормил коняке сухарик, макнутый в патоку, — пущай полакомится. Жеребец захрумкал, потешно мотая головой, словно благодарил за угощение, и Фёдор похлопал его по крепкой гривастой шее.
На завтрак были вчерашние бобы. Чуга ел через силу, сознавая, что, когда у него появится аппетит, еде взяться будет неоткуда. Зато кружку крепчайшего горячего кофе он выпил в охотку.
— В твоём кофе ложка стоит, — проворчал помор, взглядывая на Беньковского, освещённого огнём костра.
Фима засмеялся.
— Не скажу за ложку, — проговорил он, — а подкова у нём точно не потонет!
— Что да, то да…
— Сеня, тибе шо-то захотелось?
— Немножечко щепотку сахару…
Горячий кофе и холодная вода из ручья малость взбодрили Чугу.
— Тео! — деловито окликнул его Шейн и протянул тугую связку верёвки, не крученной, а плетённой как шнур. — Держи!
— А чего это?
— Лассо! Тут тридцать пять футов, в зарослях только с таким и работать. В моём сорок пять, а Фима умудряется забрасывать семидесятипятифутовое лассо, но ты пока пример с него не бери, рано. Тем более что у него реата, плетённая из сыромятных ремешков, а с ней надо умеючи — ременная верёвка хуже держит рывок, чем пеньковая.
— Нешто мы без понятия… — проворчал Фёдор на русском.
— Чего? Не понял?
— Покажи, говорю, как его метать.
Ларедо показал. Привычным движением заделав хонду — «ушко», он пропустил в неё верёвку. Получилась петля.
— Тут всё просто, — болтал он, поднимая правую руку повыше и раскручивая широко распущенную петлю, а левой удерживая свободный конец. — Покрутил, наметил бычка, которого хочешь завалить, и бросаешь!
Лассо прошелестело в воздухе и пало на плечи Ивана.
— Затягиваешь, валишь и клеймишь!
— Я т-те щас на заднице тавро выжгу, — пообещал Гирин, скидывая верёвку с плеч. — Натурально…
— Норовистый попался! — прокомментировал Шейн. — Ну ты понял? Вот, продолжай в том же духе! Можешь тренироваться… — Поймав выразительный взгляд Вани, Ларедо мигом сориентировался: — На кустиках! [100] Ага… Как наловчишься, переходи на бычков.
— Ладно уж…
Фёдор влез на коня, раскрутил лассо, да и набросил его на куст меските. Попался! Затянув петлю, помор мгновенно накрутил верёвку на луку седла, уберегая пальцы. Чалый немного удивился, но поднапрягся, выдирая куст с корнем.
100
Автору тоже известен «адрес» аллюзии…
— С почином тебя! — рассмеялся князь.
— А то! — гордо сказал Чуга, вытаскивая из петли «пойманный» куст.
— Хозяин! — послышался окрик Захара, заметно окавшего. — На-ка вот…
— Чего там?
Помор подъехал к «конестоге» и спешился.
— Щас… — пропыхтел Гирин, перевесившись через борт фургона.
Порывшись, он достал порядком изгвазданные чапсы-«двухстволку». [101]
— Примеряй обновку! — осклабился Захар, поворачиваясь к Фёдору. — Не то без штанов останешься!
101
Чапсы (или чаппарахас — чехлы для защиты ног от колючек) бывают двух видов: «двухстволка» — каждая штанина сшита по всей длине ноги; «крылья летучей мыши» — скорее, разрезанный передник, штанина не сшита, а застегивается на ноге ремешками. Чапсы второго типа распространены гораздо шире, поскольку их можно надевать, не снимая шпор.