Шрифт:
У самой переправы, там, где неглубокую Колорадо пересекал брод, из зарослей ивняка неожиданно выехал всадник на вызывающе белом коне. Гарцуя, он в совершенно театральном жесте вскинул «винчестер», держа винтовку одной рукой, как револьвер, и выстрелил. Пуля пролетела мимо, прошуршав в листве раскидистого дуба.
— Это Прайд Бершилл! — охнул кучер.
— Точно он? — хладнокровно осведомился Чуга.
— Что у меня, глаз нету, что ли? — огрызнулся возница.
Помор оглянулся на Ларедо, который дрых на крыше дилижанса, устроив себе постель из пары мягких тюков. Ковбой приподнялся на локте, упираясь стоптанным сапогом в низенькие перильца, и сказал с весёлой бесшабашностью:
— Явился, не запылился!
Фёдор крикнул через плечо:
— Павел!
— Вижу! — откликнулся князь.
— Первый выстрел мой! Цельтесь по кустам справа!
— Понял!
Чуга деловито качнул рычагом затвора и сказал кучеру:
— Как пальну — гони!
Вскинув винтовку к плечу, Фёдор выстрелил и попал — пуля выбила пыль на куртке Бершилла. В ответ полетел свинец, с отвратительным зудом пронизывая воздух, а затем донёсся ружейный залп. Облачка порохового дыма над ивняком ещё не рассеялись, когда грохнул князев «спенсер». Над головою Чуги зарявкал «кольт» Шейна, дуэтом ударили револьверы лейтенанта и ранчеро.
Два конных бандита и четверо пеших вырвались к дороге, куда их Фёдор и выманил своим выстрелом.
— Гони! — гаркнул помор, опорожняя ёмкий магазин «генри».
Один из бандитов будто споткнулся, налетев на пулю, и упал. Взвился на дыбки раненый конь, сбрасывая седока. Увесистый кусочек раскалённого металла чиркнул помора по плечу, ещё один щёлкнул по дилижансу, откалывая щепку.
Ржущие кони вынесли карету к реке, железные ободья загрохотали по плоским, обкатанным камням, брызги воды окропили разгорячённое лицо Чуги.
Разбойный люд не ожидал такого мощного отпора, нападение выдыхалось в суетливую перепалку — приседая, бандиты отходили к леску, ведя не прицельную стрельбу, а просто огрызаясь из пары стволов.
Дважды прогремел «спенсер», один из нападавших оборвал свою короткую перебежку. Конник, низко приседая в седле, уходил по мелкой воде. Фёдор попал в него, но ещё вопрос — убил ли.
С шумом рассекая воду, дилижанс выкатился на противоположный берег. Чуга оглянулся, высматривая ворога поверх крыши, но не увидел ничего, кроме пары мёртвых тел.
— Отбились! — выдохнул кучер.
— Ну мы им дали! — глухо донёсся ликующий голос Туренина.
— Были бы это апачи, — разобрал помор слова Гуднайта, — чёрта с два мы ушли бы! Извините, мисс Шорт…
Кони скакали галопом, унося экипаж в редеющий лес.
— Ну ты ему и засадил, — покачал кучер головою.
Фёдор усмехнулся, вытаскивая патроны из гнёзд в оружейном поясе и скармливая их «генри».
— Я с малых лет в лесу промышляю, — сказал он, — а чтоб той же белке шкурку не спортить, надобно ей в глазок засветить.
— Здоровая же тебе белка попалась! — гулко захохотал возничий.
А Чуга, хоть виду и не показывая, трудно сживался с мыслью о дозволенности убивать. Ранчеро говорил ему, что на Западе некому стеречь благонамеренных граждан, тут каждый сам себе полиция и суд присяжных, а закон носят с собою в кобуре. Здесь не жалуются на скотокрадов, а вешают их. Убил ты безоружного, стало быть, совершил преступление, а застрелишь ежели «плохого парня» с «кольтом», значит, защищался… И не дай тебе бог обидеть женщину — мигом линчуют!
Сказать по правде, «закон револьвера» — простой, первобытный, действенный — Фёдору нравился. Однако ж и привыкнуть к здешней свободе было нелегко. Чуга годами оглядывался — на царя-батюшку, на городового с исправником, [80] на крючкотворов судейских, — а тут всё по-иному. В Техасе этом хоть голову сверни, а никого за спиною не углядишь. Власть далеко, а воры и убийцы близко. Гляди в оба, пилигрим, и надейся только на себя. Зато — воля!
80
Городовой — низший чин полиции. Это буквальный перевод на русский слова «полицейский», производного от греческого «полис», что значит «город» (с другой стороны, уездные полицейские звались не городовыми, а стражниками). Исправник — начальник городской полиции. В западных городках США эту должность занимали маршалы. Уездный исправник возглавлял полицию уезда в Российской империи (в США подобную функцию выполнял шериф, хотя такое сравнение не совсем корректно, поскольку шериф является выборным должностным лицом, а уездного исправника сперва избирало дворянство, а затем на этот пост стали назначать).
Глава 7
КРОВАВАЯ СИЕСТА
На следующий день дилижанс подъезжал к Сан-Антонио — местные звали его «Сан-Антона». Это был сонный, пыльный городишко, основательно прожаренный солнцем. Лишь у реки с одноимённым названием держалась прохлада — сюда, к набережной Пасео-дель-Рио, в тень тополей и альгаробо, [81] сбредались жители в часы знойной сиесты. [82]
В Сан-Антонио многое отдавало стариной — по американским меркам. Испанские миссионеры добрели до этих мест в самом конце XVII века и основали рядом с индейской деревней крепость Аламо, где нынче паслись козы.
81
Альгаробо — рожковое дерево.
82
Сиеста — послеобеденный отдых в странах с жарким климатом. Жители пережидают самый зной в тени, устраивая себе «тихий час» и сдвигая «режим дня» до поздней ночи.