Однажды, идя к ней, я купил в лабазе бутылку вина - дешёвого, конечно, но все же вина, не сивухи какой-нибудь.

Ликина реакция меня потрясла. Войдя с кухни и увидев на столике бутылку, она завизжала, как включившаяся с ходу на полные обороты автоматическая пила; бутылка была схвачена со стола и бесцеремонно впихнута мне в руки, причём дотрагивалась до неё Лика так, будто я притащил в квартиру и сунул под нос хозяйке как минимум ядовитейшую змею.

– С этим к местным шалавам ходи!
– с трудом вычленял я отдельные фразы в её непрерывном крике.
– Ты к кому пришёл? Ты к б... с этим ходи! Я тебе кто? Ты меня за кого?...

– Прекрати визжать!
– гаркнул я, обозлившись.
– Не хочешь - не пей, но и не ори на меня, поняла?

Она осеклась.

Я прошагал на кухню и решительно вылил содержимое злосчастной бутылки в раковину.

Когда я вернулся в комнату, Лика уже успокоилась - так же мгновенно и полностью, как раньше завелась.

– Извини, Птаха, - она посмотрела на меня печально и так виновато, что вся моя злость моментально испарилась.
– Правда, извини, я не хотела, я... Понимаешь... Я не знаю, как лучше объяснить. Ну, просто, видишь ли, иногда человек знает про себя какие-то вещи. Не предполагает, понимаешь, не догадывается, а именно - знает. Вот так я знаю про себя, что когда-нибудь сопьюсь. Это меня ещё ждёт. Только мне хочется верить, что это будет ещё не скоро.

Столько безнадёжной и спокойной уверенности было в этих словах, что я даже не решился спорить.

Как-то раз Лика открыла мне дверь бледная, как смерть, с черными кругами под глазами - и сразу же легла на диван, натянув плед до самого подбородка.

– Не трогай меня сегодня, Птаха, ладно?
– попросила она тихо и жалобно, так что у меня ёкнуло сердце. Как будто я когда-нибудь делал это без её желания!

– Что случилось?
– спросил я испуганно, присаживаясь у неё в ногах.

– Просто день паскудный, - произнесла она бесцветно, глядя в стену.

Вздохнула. Всхлипнула. И вдруг разрыдалась, отчаянно и горько, как плачут только несправедливо обиженные маленькие дети.

Я растерялся и перепугался окончательно. Встав на колени у изголовья, я торопливо и нежно гладил её по тонким бледно-русым волосам, ладонями снимал слезы со щёк, прикасался к вискам, невнятно переспрашивал то и дело - "ну что ты, маленькая, что?" - и наконец прижал её голову к своей груди, чувствуя, как сотрясается от рыданий её тело и как становится горячей и мокрой моя рубаха.

– Ты такой хороший, Птаха, - сказала она отплакавшись, все ещё судорожно всхлипывая и ладонью, смущаясь, вытирая нос.
– Ты добрый. Ты прости меня, ладно? Что-то я расклеилась сегодня.

Я принёс ей мокрое полотенце из кухни.

– Понимаешь, вчера на Парковой подошли двое, - начала рассказывать Лика уже спокойно, тщательно обтирая лицо полотенцем.
– Заплатили вперёд, хорошо заплатили, за всю ночь. Повели к себе на хату. Я пошла - что мне, что двое, привыкать, что ли? Захожу внутрь...

Она снова всхлипнула, и я опять принялся гладить её по волосам.

– Захожу внутрь, они дверь заперли... А там - ещё четверо. И все наглотались какой-то дряни, стояк нескончаемый, понимаешь? И я одна. И вот так всю ночь по кругу...

– Скажи мне адрес, - попросил я глухо.

– Зачем?
– удивилась Лика.

Потом увидела мои сжатые кулаки.

Теперь уже она гладила меня испуганно и торопливо, отжимала своими пальцами мои, сведённые судорогой.

– Ну что ты, Птаха, миленький, глупенький, разве же можно так? Да я бы не рассказывала тебе, если бы подумала, что ты так... Ну, всякое бывает, что ж делать, работа у меня такая, ну, выдалось вот такое паскудство, устала, хочется поплакаться, я вот разнюнилась перед тобой, так что ж теперь... Они ведь заплатили, не били, ничего такого не сделали... Да я иногда за неделю не заработаю столько, сколько они мне дали... Да я уже в порядке, Птаха, ты успокойся, ладно? Сейчас вот мы с тобой чай сядем пить...

Позже, уже за чаем с печеньками, Лика заметила задумчиво:

– А знаешь, Птаха, я ведь люблю свою работу. Она интересная. Ни за что не смогла бы пахать изо дня в день на каком-нибудь заводе, одни и те же кнопки нажимать. Взвыла бы от тоски. А тут люди, каждый день разные, я им доставляю удовольствие, некоторым помогаю, и они мне благодарны... Иногда знаешь, какой азарт берет - ну вот не стоит у мужика, и все тут, это как вызов, для меня уже дело чести ему поднять... Зато какой он счастливый потом уходит... Ну, а издержки всякие - они бывают, конечно, но они ведь везде бывают. Так что я в своей профессии на своём месте.