Я быстро обернулась, ловя только последние кадры происшествия – байк по ноге Макса съехал на асфальт, вырвавшись из его рук и раздирая своими выступающими внутренностями его икру.

– Ооо… - застонал он, бросая его и немного отступая в сторону.

На икре появилась яркая и сочная кровавая полоса, которая на глазах увеличивалась в размерах. И через несколько секунд кровь обильно начала заливать его кроссовок. Он поднял на меня глаза, беспомощно разводя руками.

– Пойдем, - кивнула я ему на дом. – Хотя нет! Подожди… собак закрою. – опомнилась я.

И через пару минут я втянула его в ограду, а потом в дом, на кухню. Кинув ему в руки чистое вафельное полотенце, я осматривала шкафы, пытаясь найти аптечку. Он прижал полотенце к ране, морщась от боли, но почему-то улыбаясь. Рана была глубокая и серьезная.

Отыскав наконец-то йод, бинты и прочие премудрости я села на колени к его ногам на колени, перехватывая полотенце.

– Подожди-подожди! – взмолился он, перехватывая мою руку, и меня омыло его адреналином и страхом.

– Боишься медицинских манипуляций? – взглянула я на него снизу вверх.

– Мхм… - сдавленно и с жалобной усмешкой кивнул мне он.

– Я тихонечко! – пообещала я. – Ты даже ничего не почувствуешь.

Он не расслабился и руку не отпустил.

– Ладно… - улыбнулась ему я, поднимаясь на ноги и стягивая с шеи шифоновый шарф.

Оставлять такую рану так — не вариант, слишком глубокая и сделана далеко не стерильным железом. А в больницу он со своей паникой не поедет. Кровь продолжала сочиться.

Я обошла его сзади и, наклонившись, замурлыкала ему, стараясь отвлечь.

– Давай поиграем?..

Он замер.

– Я завяжу тебе глаза… - продолжила шептать ему я. – И если ты будешь делать всё, как я скажу… То… Я позволю потом завязать глаза себе… - его дыхание сбилось. – И тоже постараюсь делать все так, как ты мне скажешь… С учетом, конечно, что мне понравится.

Я положила ему на глаза шарф, наблюдая, как послушно они закрылись.

– Хороший мальчик… - шепнула ему я чуть пониже ушка.

Надев ему наушники – чтобы он не слышал всех моих манипуляций с лекарствами и зря не нервничал, я нажала на пуск, снова присаживаясь к его ногам. Зажав его кроссовок коленками, я открутила крышку перекиси и медленно убрала насквозь пропитанное кровью полотенце, рассматривая рваную рану. Хорошо бы зашить. Но думаю, он ни за что не согласится на это.

Погладив немного его колено, я начала тонкой струйкой лить перекись на рану и вокруг. Макс вздрогнул, напрягся… я сжала его бедро настойчивее, не прекращая лить перекись и он расслабился. Закончив с перекисью, я обработала по периметру рану йодом, стараясь никак не касаться ее самой и наложила тугую повязку. Отрезав края бинта, я поднялась на ноги и сняла с него шарф. Следом он уже сам стащил с себя наушники.

– Круто… - растекся он от облегчения. – Поехали?

– Нет, - качнула я головой, подставляя ему табуретку и кивая на ногу. – нужно посидеть минут двадцать, чтобы свернулась кровь.

Я делала нам чай, одновременно переключая на пульте каналы и отыскивая какой-нибудь музыкальный.

– Ты откуда Семёна знаешь? – ожил он минут через пять.

– Семёна?

Это точно МОЙ Макс? – хихикнула я про себя.

– Это мой брат. Он попросил тебя забрать.

Наверное, кто-нибудь из приятелей Юрика, - догадалась я.

– Просто твой брат знает моего брата, - подмигнула я Максу.

Он довольно засиял.

– Это хорошо.

– Что именно?

– Ну… брат!
– засмеялся он.

Я вгляделась в его лицо. Лет семнадцать-восемнадцать. Ровесник моим котятам -одногруппникам.

Макс аккуратно продолжил выспрашивать обо мне. Я в формате легкого стеба выдавала ему некоторые частности, но в основном съезжала.