Это вообще не моё! Мне нравится изврат и горячие расторможенные девочки. Чтобы пожесче и без комплексов.

Без комплексов — это про неё...

А что буду с ней делать, если «НЕТ». Это ведь значит…

Нет… нет, нет!

Черт…

Взрыв мозга!

Уж лучше пусть - «да»!

Подскочив, Ольга опять залетела в мой душ, закрываясь.

В ее — сломалась подача горячей. Нужно вызвать мастера.

Да и полотенца в моем уже нет, Старшенькая. Твоя очередь ходить мокрой и голой!

Невинная, значит.

С одной стороны, это немного успокоило: этот «фотограф» не трогал мою девочку. А с другой - добавило ещё больше вопросов: если она девственница, то откуда такая раскрепощённость? Откуда такая раскрепощенность в принципе в ее возрасте?

И она не просто проходящая девочка. Это Юркина «сестра», вариант «потрахались и разбежались» тут не прокатит. Мы будем видеться периодически, тусоваться вместе.

Не касаться её больше?

Или…

Это будет не просто банальный трах. Это будет… Что?

Она же уедет потом.

Это хорошо?

В любой момент уедет. Может — уже.

Внутри болезненно защемило.

Это невыносимо. Откуда она? Это далеко?

Не просто я хочу трахнуть ее. Хочу чтобы она была… рядом. Владеть ей. Быть с ней.

Да мы и не поговорили толком ни разу! Почему накрывает так?!

Но, б**ть, хочу!

А если уехала?..

Я нашарил на тумбочке телефон и набрал Юрыча.

– Приветствую тебя, мой секс-идол! – отстебал он меня сходу. – Я на твоем месте молился бы сейчас только об одном: чтобы ваши сексуальные игры с моей милой сестрицей отшибли мозги не только мне, но и всем, зависавшим вчера в клубе. И чтобы ни одному кретину не пришла в голову мысль запечатлеть ваш секс-террор на камеру.

– Умеешь ты, друг, привести в тонус с утра…

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Разобраться бы с текущими.

– Орцов, я понимаю, это наитупейший вопрос, но что мне теперь делать?

– Зорин, ты что хочешь от меня услышать? Разрешение на трах с моей «сестрёнкой»?

– Нет, конечно! Кстати, как она? – сменил я тему разговора, попутно размышляя, как бы правильно облечь в слова мысли, которые меня беспокоили.

– Она нормально. И если ты хочешь спросить, не смущает ли её вчерашнее приключение, поспешу тебя удивить – ничуть!

– То есть, это только я чувствую себя так, как будто меня публично поимели? – опять начал психовать я.

– Дэн, не парься. Она же не парится.

– Не могу.

– Тогда, тебе нужно вытянуть её тет-а-тет и аккуратно поговорить, заткнув свои собственнические замашки куда подальше.

– Хорошо, попробую. Она уже проснулась?

– Давно.

– Тогда не будем откладывать в долгий ящик. Сейчас буду. Могу я рассчитывать на то, что ты свалишь из дома?

– Не вопрос. Только не лишай её невинности прямо в гостиной.

Да что ж, б**ть, такое? Всё-таки — да?

– Ты точно уверен в этом вопросе, друг? – на всякий случай уточнил я.

– Нет. Нельзя быть с Тумановой в чем-то уверенным. Мы иногда говорим об этом, и она, в некотором роде,… теоретический эксперт. К практике мы ни разу не прибегали. Но, ты знаешь, когда ей было тринадцать, я не был наверняка уверен тоже. Хотя она и …

– Ой, всё, заткнись!
– меня бесили его речи о таких интимных моментах.

Они иногда болтают о сексе, целуются и «тискаются». Это просто пи**ец какой-то!

– Вы говорите о сексе?!

– Зорин, не заводись. Не буду я больше с ней о сексе разговаривать. Скажу - ты запретил! – зло вякнул он.

– Я сейчас буду. Никуда её не отпускай. Но, нахрен, даже близко к ней не подходи. Ещё раз заговоришь с ней о сексе, сдам тебя Тане!