– Второе: ты всегда честно отвечаешь на все мои вопросы.

Она закатила глаза.

Давай же, соглашайся!

– Ладно, но третье: ты не вмешиваешься с разборками в мою жизнь!

Опять своего фотографа защищает?!

– Хорошо.

Пусть пока живет. Разберусь с этим потом.

– Четвертое: ты официально моя!

– Ни за что! Я не твоя собственность, – предостерегающе взглянула она мне в глаза.

– Хреновый расклад! – я немного подумал и смягчил заявку. – Ты ставишь меня в известность о своих планах и сообщаешь, где ты и с кем.

– Ладно. Только если это не спонтанно.

– Если спонтанно, то ты находишь способ дать мне знать, – вспоминая вчерашнее, потребовал я.

– Ладно, папочка! – прошипела она.

– И если я запрещаю тебе что-то, то ты не дёргаешься и подчиняешься, – не сдержался я.

– Оборзел, Зорин? – подпрыгнула она.

– Малыш, я буду держать себя в руках, и делать это редко. Иначе, как я тебя такую дурную воспитаю?

– Ладно, – повергая меня в приятный шок.

Я не думал, что она согласится, и просто попробовал исследовать границы дозволенного. Но тут на её лице появилась недобрая, мстительная улыбочка!

– Но только одно дополнение.

Ой!

– Если ты мне что-то запрещаешь, то я озвучиваю тебе компенсацию и... даю на выбор пару вариантов. И ты не можешь их редактировать, только выбрать. И, если запрет озвучен, то ты не даёшь заднюю. Ты, б**ть, ответишь мне за каждое покушение на мою свободу, Зорин. Это Я тебя воспитаю.

– Опасные правила, малыш, – засомневался я.

– Это компромисс! Мой контроль у тебя, твой у меня. Соглашайся, иначе никаких на*ер запретов!

– Окей, только не перегибай палку.

– Давай договоримся так: компенсация всегда будет равноценна запрету. Это будет справедливо.

– Жень, может, сводим тебя к психотерапевту? – не сдержавшись, стебанул я её.

– Ага, и я расскажу ему о наших шалостях с наручниками? – ухмыльнулась она. – А потом он меня вылечит! – прошипела она, сделав толкательное движение бёдрами.

– Туманова, ты издеваешься, что ли?

– Ты первый начал, Малыш, – растянулась она в улыбке. – Так что там с правилами? Мы договорились? – вернулась она к теме.

– Может, сначала протестируем, а потом обсудим заново? – я сомневался.

– Тебе тут что - тест-драйв что ли? Я подписываюсь под всякую ахинею, а он ещё и раздумывает! – подхватив со стола свою сумочку, она вынула из неё пачку сигарет, и, вытащив одну, быстро прикурила, бросая зажигалку обратно.

– Ты что куришь? – удивился я.

– Да не курю я, не начинай. Это для экстренных случаев, – затянувшись, она открыла пошире окно. – Так, что там с правилами?

Обернулась она ко мне и запрыгнула на подоконник.

– В общем, Дэн, пока я курю, ты давай решайся — да или нет. А то чем дольше я думаю, тем меньше эта идея кажется мне хорошей.

– То есть, выбор-то у меня небольшой, либо я соглашаюсь с этими б**дскими правилами, либо..? – решил уточнить у неё я.

– Либо девочки налево, мальчики направо! – закончила мысль она, выдыхая дым в окно.

– Ладно, я согласен, – решился я, понимая, что отпустить её совсем, всё равно, не смогу, а со временем воспитаю эту маленькую дрянь и задвину её правила.

– Никакой дури сегодня! – рявкнул я, перехватывая из ее пальцев сигарету и затягиваясь.

– Это запрет? – подняла она бровь.

– Определённо, – отрезал я, решив попробовать нашу игру в действии.

– Конечно, милый, - протянула она. – Тогда я хочу мороженое: шоколадное или фисташковое?

– Шоколадное.

Ольга любит шоколадное и наверняка оно есть в холодильнике.

– Мне нравится, когда ты за меня решаешь, – подмигнула она мне. – Когда я могу получить свой презент?

Вот сейчас, требуя с меня мороженное, мокрая и румяная она вполне себе тянула на свои шестнадцать. А может и того меньше.

Дернув ее за выбившуюся на лицо прядь, я пошёл вниз за мороженым.