Притихли позади меня Федор с Никой, и в тишине только слегка скрипели ролики по хорошо утрамбованному грунту полигона, да звучали шаги двух конвоиров,

толкающих саркофаг впереди себя.

–  Защита полигона отключит механизмы наведенного сна, - предупредил дед. – У

тебя минута. И глаза береги – выцарапает, - буркнул он, отвернулся и двинулся к границе полигона.

Вот уж точно, что не нужно крепости – так это попадание ее главного защитника в активный контур полигона, замурованный глубоко в землю и ограничивающий применение дара вплоть до полной блокировки. Обычно место применяется бойцами крепости – определенные режимы позволяют ослабить боевые техники до уровня учебных и тренироваться в полную силу, а полная блокировка не позволяет мухлевать с физической подготовкой тела.

Мне же полная блокировка нужна была ровно на пару минут. В частичной я не нуждался вовсе.

Вряд ли напиток, мною приготовленный из воды, яблок и мяты, мог называться полноценным коктейлем – но толика волшебства объединяла все компоненты,

пронизывая общностью вкусов холодную, до зубовного скрежета, родниковую воду.

Ей понравилось, я был уверен – но так же признавал, что после такого сна любая вода будет с восторгом воспринята обезвоженным телом.

Аймара перехватила стакан через мгновения после пробуждения и сделала жадный глоток, а затем еще один, пока стакан не показал дно. Но и последние капли были пойманы на язычок и поглощены.

После чего последовал требовательный взгляд.

–  Где я? – Спросила она на английском.

–  В России, на две недели. – Спокойно отозвался я, не препятствуя ей подняться из хрустального гроба и оглядеться по сторонам.

Вокруг были только серые стены крепости, скрывающие горизонт.

–  Зачем я здесь? – Девушка оправила одежду и хмуро посмотрела на меня.

–  Потому что я этого захотел.

По нервам резко стегнул незримый клич-призыв, полный ярости – и заполненный той Силой, что полигон в теории должен был удержать. Моей Силой –

ощущаемой мною всякий раз, когда я стоял под грозовыми небесами. Я успел перехватить его в последний момент, ощущая рулем машины на полном ходу,

который вздумал дернуть взбалмошный пассажир.

Очи Аймара округлились от удивления, а сама она озадаченно посмотрел на небо.

–  И я готов предложить тебе честное соглашение. – Скрыл я свое изумление способностями гостьи и продолжил вести себя невозмутимо.

–  Честное? Пленнице? – Будто услышав издевательство, иронично приподняла она бровь.

–  Честное, - согласно кивнул я. – На эти две недели, ты станешь учить меня техникам своей стихии.

–  Невозможно. – Категорично качнула она головой.

–  После каждого урока, - проигнорировал я ее жест. - У тебя будет один шанс убить меня той техникой, которой ты меня обучала. Защита полигона будет полностью отключена.

– Кольца, артефакты, руны, татуировки, покровительство высших духов? –

Напряженно перечислила Аймара, глядя на меня, как на врага, подлежащего уничтожению.

–  Артефакты моего брата, которые сейчас на мне. Они сильные, но я не стану их переодевать и подзаряжать до завершения этих двух недель. С тебя – клятва не бежать, не вредить мне, моим близким, тем, кто мне дорог и тому, что мне дорого, не передавать весть родным прямо или косвенно и не применять Силу без моего разрешения. Сможешь убить меня, и тайны твоего рода уйдут со мной в могилу, а тебя доставят домой целой и невредимой. Не сможешь – я все равно верну тебя домой, а техники станут платой за твою слабость.

Девушка дернулась, как от удара и со злой гордостью посмотрела в мою сторону.

–  Как будет обозначено завершение занятия?

– Это предел, который обозначу я в момент неспособности более усваивать информацию, - тщательно выговаривал я, подбирая верные слова на английском. –

Либо завершу по своей воле ранее.

–  А если ты окажешься ни на что неспособен, враг?

–  Это будет только моей проблемой. – Сухо ответствовал я.

–  Я согласна и даю в этом свое слово.

–  Соглашение заключено.

–  А теперь молись своим богам в последний раз, смертник. – Процедила Аймара. -

Сегодня мы станем учить технику ранга «мастер».

–  Вашу дивизию, вокруг меня одни мутанты, - чертыхнулся я в голос по-русски, с возмущением обращаясь к брату и деду, замершим на краю полигона и до того с интересом прислушивающихся. – Что эта, что Артем!

–  А у нее какая проблема? – Поинтересовалась Ника.

–  Какая-какая, - проворчал я, подходя к родным и скидывая пиджак им на руки. –