–  Перегибы системы дознания будут ликвидированы. – Заверил Смит со всей ответственностью.

И это им тоже придется вернуть…

Избивать своих граждан и требовать признания – уже на совести приехавших к ним людей. Клан не ищет справедливости для всех, но защищает свои подарки.

Каменные ворота резиденции практически бесшумно закрылись за ними,

отрезая звуки улицы и большого города от садов и парков закрытой клановой территории Аймара. Территории настолько огромной, что для приезжих и хозяев с охраной были поданы открытые электрокары для движения по гладким асфальтированным дорожкам, проложенным меж фонтанов и рукотворных озер,

ухоженных кустарников и гранитных плит, украшенных затейливыми узорами,

обломанными зубами торчащими прямо из-под земли.

– Ритуал проводится на территории? – Заерзал на своем месте Джерри,

поворачиваясь в сторону полупустого электрокара с высшими Аймара, где отчего-то не нашлось ему места.

–  Пять минут терпения, - ответил ему водитель его машины, а хозяева даже не повернули голову в его сторону.

Через две минуты движения по, казалось, необъятному парку, до ушей гостей начали доносится слабые звуки барабана. Со временем они усилились.

А на последней минуте пути над горизонтом – уже окончательно красным,

предзакатным и щедро отдававшим свой последний свет – стал виден силуэт пирамиды, сложенной из массивных прямоугольных каменных блоков, и звуки явно шли оттуда.

Белокожие ухоженные господа отчего-то стали изрядно нервничать и переглядываться – их образования вполне хватало, чтобы помнить о кровавых практиках краснолицых. Настолько ужасных, что Ватикану в свое время пришлось признать наличие у такого мстительного народа души, запретить продавать их в рабство и направить католических проповедников в эти горы, дабы нести свет учения о смирении и церковной десятине. Вера, в общем-то, местами прижилась, как надежда на светлое и доброе, а вот десятина – нет.

Когда электрокары подъехали к подножию пирамиды – оказавшейся под тридцать метров высотой – подозрения и страхи гостей усилились стократно.

Потому что на каждом каменном ярусе – в полтора метра высотой, по кругу сидели люди в набедренных повязках и остервенело били по барабанам – в ритме пульса человека, что отчаянно быстро бежит вниз по склону горы, зная – стоит остановиться или немного сбросить скорость, и его перевернет и бросит головой вниз..

Все бы ничего, только на самом верхнем ярусе – у барабанщиков были кандалами сцеплены ноги и петлей веревки зацеплены за шею… Но и они поддерживали завораживающий ритм, выбивая его голыми руками из барабана,

перетянутого белой кожей.

–  Надеюсь, мы не станем участниками ритуала? – Нервно хохотнул Джереми,

выбираясь из машины и подходя к Аймара.

– Нет. – Сухо ответили ему. – Пока вы нужны мне для поисков, можете не остерегаться за свою жизнь.

–  А кто эти люди, там – наверху? – Тоже обратил Смит внимание на кандалы.

– Убийцы, насильники, клятвопреступники, - равнодушно ответил Аймара

Катари. – Осужденные на смерть.

–  Странно, что они не бегут.

–  Не убегут – и клан простит их. Для многих это шанс дать будущее семье и своим родичам. – Катари сделал шаг к пирамиде.

–  Вы не возражаете, если мы останемся тут? – Спросил ему вслед Джереми.

–  Не возражаю. – Глава клана продолжил движение, но направился вовсе не к лестнице пирамиды, уходящей сотнями ступеней на самый верх – единственной прямой линии до вершины в угловатой конструкции – а к подножью, где до того незаметно для приезжих стояла молоденькая девчонка лет четырнадцати во всем белом – в платье, плотно собранном из множества длинных лоскутов полотна,

стелящегося до камней - в сопровождении трех стражников клана.

–  Ты готова, моя милая? – подойдя, мягко и нежно спросил у нее Катари, проведя по иссиня-черным волосам рукой.

–  Да, - гордо приподняла та подбородок и покосилась мельком в сторону гостей,

не найдя там интересного для себя. – Только… У меня получится? – Пробилась неожиданная робость.

–  Конечно, получится, - заверил ее отец. – Ты же истинная Аймара, как и твоя сестра. Тинтайа первый раз была во главе ритуала как раз в твоем возрасте.

–  Ну, это сестра, - горестно вздохнула девочка с интонацией вечных младших.

–  Надо ее найти, Вара, - с грустной нежностью произнес отец. – Хотя бы знать,

что она жива.

–  Она жива! – Вскинулась девочка.

–  Обрадуй нас и наш народ. – Указал отец на вершину пирамиды.

И девочка поджала губы, тряхнула головой, чтобы волосы оказались за плечами и уверенным шагом направилась к ступеням. А там – и по ним, вверх, к лучам обжигающе-золотого закатного солнца, что словно ждало на вершине.