–  И ты молчал. – Подытожил Артем.

–  Вы не спрашивали. – Мудро произнес я.

–  Дебилы, - подытожила скучавшая все это время Го Дейю.

– На правах старшего брата, сейчас кто-то огребет. – Направился он ко мне мягким шагом.

И Инка повторила его походку – даром, что вообще не сестра.

–  Между прочим, ты категорически не прав, - заявил я Артему.

–  Это еще почему? – Демонстративно закатывал он рукава.

– Ты не старший. Ко мне тут один дядька прилетал в августе, помнишь,

наверное? Так он мне сказал, что день рождения у меня не в декабре, а аккурат в тот день. То есть, я тебя старше на два месяца.

–  Но это не помешает мне тебе по-братски навалять.

–  Хотя в целом, ты прав. - Вздохнул я, поворачиваясь к дальнему концу бывшей усадьбы, выходящей на большую дорогу. – Старший брат должен вытаскивать младших из неприятностей.

Артем замедлился, перестал теребить рукава и медленно повернулся в ту же сторону.

Чтобы увидеть, как возле бывшей ограды неспешно останавливается бронированный лимузин с гербом Черниговских вместо номера. А из задней двери степенно выходит невысокий господин в костюме и массивных роговых очках на лице. Одновременно, из другой двери вышагнул высокий нескладный мужчина, за короткое время успевший обзавестись новой обувью.

– Опять переодеваться, - буднично произнес Артем и уже шагнул было в ту сторону.

Но я придержал его за плечо.

–  Я тут старший брат. Я со всем разберусь. – Шепнул я ему.

А где-то недалеко позади нас отозвалась гулким рокотом близкая гроза.

Там, где адреналин становится топливом эмоциям, а пульс сердца начинает быть слышимым в висках, нет места логике. Ладони сжимаются в кулак, а в мыслях только те, что стоят позади и нуждаются в твоей защите.

–  Вот свидетельство о рождении покажешь, тогда и поговорим, - раздувались крылья носа Артема, а голос смещался в тональность инфразвукового рыка.

Теперь он не считал себя старшим, но был самым сильным среди нас. Поэтому видел свой долг в том, чтобы умереть первым, хотя наверняка силой воли заставлял себя считать иначе. Но в мире Силы нет места чуду и случайности. «Виртуоз» будет сильнее «мастера» всегда.

Дрогнул воздух над перепаханной землей, уплотняясь и становясь чище, словно протерли от пыли старое зеркало. Все обрело резкость и правильность очертаний –

словно на техничной и бездушной картине, кропотливо отразившей каждую линию и каждую тень от даже самой малой детали. Слишком четко и слишком старательно.

Объемное обратилось плоским и острым, а один шаг невысокого мужчины по нарисованному перенес его от лимузина на десяток метров ближе к нам.

В мире Силы «виртуоз будет сильнее и двух «мастеров».

Низким звоном лопнуло небо над нами и за спиной – то влага воздуха застыла на мгновение мутными плоскостями льда, тут же упавшими вниз, чтобы разлететься осколками. Но порожденные ими острые тени отчего-то остались вокруг, медленно двигаясь по земле и забирая нас в широкое кольцо.

Падут перед высшим рангом и три, и четыре более слабых противника – что бы не думала про себя Инка.

Князь Черниговский сделал еще один шаг по плоской картине, и реальность вновь скакнула к нему навстречу. Позади него быстрым шагом поспешал его сын –

от которого он отрекся, и отречется еще раз, если будет выгодно.

Кольнуло болью охранное кольцо, и ойкнула Го Дейю, потирая покрасневшую кожу под отданным ей браслетом - индикатор окрасился багрово-красным, а затем почеренел. Зато пропали все тени под нами, пожелавшие обрести самостоятельность.

Десять «мастеров» способны устроить старому и опытному «виртуозу»

красивый бой перед тем, как умереть.

Рассыпалась крошевом пуговица на рубашке – и даже тени от облаков пожелали поставить нас на колени, а потом размазать в унижении по земле или загнать под нее – в освободившиеся каверны тайной тюрьмы, замуровав навсегда.

Десять секунд боя, который даже не начался для нашего соперника – и горит вторая охранная пуговица, прикрывавшая меня и друзей.

–  Это были интересные дни, - вежливо произнесла Го Дейю, но пересохший голос свело судорогой, и напускная веселость исчезла.

Артем вновь попытался шагнуть вперед. Бессилие порождало желание действия, а родовая честь предписывала умереть в битве. Но моя рука все еще оставалась у него на плече, не давая идти. Шуйский дернул плечом, но я сжал руку еще сильнее.

–  Отпусти, - рыкнул он, глядя на очередной шаг князя.

Ровно треть пути.

–  Стой на месте, градом зацепит, - шикнул я на него.

И он все-таки услышал, застыв на полшага и с недоверием посмотрел на меня.