И даже мне стало интересно.

–  Он чудовище, искусственно выращенное в пробирке!

Тьфу, блин…

–  Что ты ладонью по лицу хлопаешь? – Возмутилась Аймара на китаянку. – Не бывает четырех отцов!

–  Двух отцов, четырех дедушек, трех бабушек, двух братьев, двух сестер, собаки,

кота и мыши, - деловито поправил Федор. – Все бывает! Только мышь потерялась… -

Взгрустнулось ему.

– Столько всего предстоит потерять. – Мигом вернулась Инка в привычную колею, вернув себе показное равнодушие.

Потому что из-за поворота, образованного зеленым профлистом очередного забора, показались блекло-белые стены усадьбы под серым облачным небом.

В центре солидного участка, огражденного металлической сеткой с пущенной поверх колючей проволокой, она казалась давным-давно знакомым зданием,

увиденным после долгой разлуки. Слишком часто я смотрел на фотографии – но в реальности был тонкий покров белого снега, припорошившего кустарники и желтую траву газонов вместе с разбитыми дорожками из плитки. Даже тут, за две сотни шагов от строения, были видны рассохшиеся от времени оконные рамы с облупившейся белой краской, заросшими пылью и паутиной стеклами и иными признаками увядания. И тем не менее, все окна были целы, крыша без дыр в черепице, а на стенах отсутствовали граффити, которых не избежать бесхозной постройке. Мы зашли с тыла, но я был уверен, что у парадного входа расчищена дорожка, а в одном из окошек возле двери горит одинокая лампа в комнате охранника – человека наверняка здешнего, слегка пьющего на работе и оттого неприметного. Его боевой ранг местным знать не надо. Равно как и личности тех,

кто иногда сюда прибывает – но на этот счет всегда можно придумать богатых родичей хозяина, приезжающих на день, чтобы быстро разочароваться и вернуться в хорошую гостиницу в городе.

–  Глубина ямы не известна? Куда людей помещают? – Спросил Артем, стоявший на пару шагов впереди нас.

–  Проектная три метра. Могли углубить, - уточнил я. – Яму в десять метров даже в те времена просто так не закажешь. Городовым настучат. С нашими технологиями

– вообще легко и двадцать.

–  Хоть бы поглубже, - мрачно вздохнул Артем.

–  Там холодно и сыро, - осторожно заметила Го Дейю из-за плеча.

–  Да я чтобы не задело… - Повел он плечом и в несколько быстрых и широких шагов оказался сильно впереди нас.

Я остался на месте, а дернувшихся было следом девушек придержал жестом руки.

–  Что? – Недовольно уточнила Инка.

Отрицательно покачал головой и перевел взгляд на спину Артема. Инка автоматически отследила мой взгляд, и заготовленная ею фраза пропала в резком выдохе.

Потому что вокруг Шуйского словно плавился воздух, проходя волнами искажения, цепляющими снег и землю под ними. Поднимающими этот снег, эти комья слежавшейся прелой листвы под ним, и эту серовато-коричневую глинистую почву, основательно утрамбованную проезжавшими машинами. Закручивающими все это вокруг ног массивного и высокого юноши стремительнее и стремительнее –

под взвывший воздух и тревожный шелест ветвей всех деревьев вокруг. Пока черножелто-серый вихрь бешено не закрутился вокруг него, скрывая с головой и разрастаясь на несколько метров ввысь и вокруг. И так же резко прянул в сторону земли, явив взору огромного медведя размером с металлический гараж – бурого, с сияющей лоском шерстью и перекатывающимися под ней мощными мышцами,

припавшего на чуть полусогнутые передние лапы с огромными когтями, налитые чуть зеленоватым свечением, напряженно смотревшего в сторону усадьбы.

–  Охренеть, - выдала Го Дейю без малейшего акцента.

А до того еще новости по-нашему читала и слишком уверенно смотрела на таблички с улицами и названиями магазинов. Недостаточно хорошо их там готовят,

прокол за проколом…

–  Мой брат, - деловито представил я, подняв правую ладонь и посмотрев на перстень. – Сам в шоке.

–  И что сейчас будет? – Растерялась Инка, полностью поглощенная созерцанием огромного медведя – аж ротик приоткрылся.

–  Стандартная схема работы. – Охотно пояснил ей. - Хороший, плохой и медведь.

–  А кто плохой?

–  Тот, кому сейчас крепко не повезет, - чуть напрягся я от ощущения наждачки по нервам.

Рядом пробуждалась настолько древняя сила, что невольно становилось не по себе. И не одному мне – Федор тут же оказался за коричневой завесой защиты своей свиты, а девушки попятились назад и отступили за меня.

Потому что даже я – зло для них гораздо более привычное, чем то, что зарождалось за несколько шагов впереди.

Пробужденное Артемом попыталось скрыться в тревожном шелесте деревьев –

и кто-то поверит, что из-за него в панике упорхнули задержавшиеся на родине птицы. Оно замаскировалось резким ветром, взметнувшим снег и опавшую листву во дворе усадьбы. Но желтые листья отчего-то отказывались падать на землю, все множась и множась в порывах ветра – в количестве, которого никак не могло тут оказаться - танцуя среди тысяч таких же желто-красных лепестков, заполонивших все пространство перед нами и на десяток метров ввысь под гибельный шелест