–  Мне намекнули, что среди купюр, найденных не прогоревшими в танке, есть с сериями контрольных закупок Товара.

Порученец почувствовал, как внезапно похолодела спина. Неужели эти молодые идиоты взяли деньги с перевалочной базы наличности - до их «отмытия» в имперской сети продуктовых магазинов…

Или еще хуже – деньги положил сам Император, делая недвусмысленный намек…

–  Появилась активность вокруг нескольких наших складов. Затем стихла и более не проявлялась. – Задумчиво произнес Черниговский.

– Император знает? – Заглянул ему в глаза слуга, опасливо посмотрев по сторонам.

–  Знает с высокой долей вероятности. И хочет долю. За весь срок, со штрафами и процентами.

Как и полагается главному бандиту Империи.

Впрочем, император вряд ли увидел главное, что спрятано за высокодоходной и незаконной торговлей – иначе бы их уже без затей попытались убить. А значит, рано или поздно, но нити управления в руках князей Черниговских жестко стянут императору руки, ноги и шею, заставив качать головой, гневно махать руками и шагать туда, куда хочется им. На фоне этих мыслей, отсрочка даже за четверть триллиона не ощущалась так болезненно.

–  Но это же незаконно. – Сам того не замечая, проблеял порученец.

–  Незаконно станет, если мы не соберем деньги до вторника. – Жестко произнес князь. – Переговори с китайцами. Передай, что мы согласны.

–  Если вы скрепите договор своей печатью и словом… - Заикнулся слуга.

–  Шесть процентов – нормально. – Отмахнулся Черниговский, уже соглашаясь честно платить. - Поднимай всю армию и всех союзников. Эти хитрые сволочи сделают все, чтобы мы не довезли деньги. Но мы все еще в силах противостоять кому угодно, и это докажем.

–  Сделаю, - поклонился порученец, после чего замялся буквально на мгновение. –

Получается, что слова того полковника – ложь?

– Милютина? – Припомнил Черниговский. – Про виновность Самойлова в ограблении? Полагаю, так. Тем не менее, Самойлова надо наказать.

–  Зачем?

–  Быть может, он виноват. – Равнодушно пожал плечами князь, хоть и не верил в это – слишком незначителен тот был для масштабов содеянного.

– К тому же, нам все еще нужна его железнодорожная сеть доставки. – Добавил

Черниговский. - Вот что, у него есть кто-нибудь не из родных, кем он дорожит?

–  Девушка. – Задумчиво подсказал порученец.

–  Забери ее и запри под землю, в темноту. Она должна оставаться жива, чтобы это подтвердили любые ритуалы, которые можно купить за деньги. Должна страдать от голода и жажды. Но не должна ничего видеть.

Хоть Черниговский и не верил в пророка, но старался подстраховаться и от его поисковых возможностей. Обычно те видят чьими-либо глазами, и только там, где дело касается родной крови - способны увидеть место самостоятельно. Здесь же родной крови не было, но и шанса что-либо разглядеть - обстановку или лицо конвоира - он не оставит.

–  Будет исполнено.

–  Через год или два, когда Самойлова надломит от отчаяния и неизвестности,

попробуем ему помочь с поисками, - добродушно улыбнулся князь Черниговский. –

Плата наша хорошо известна.

Порученец с пониманием улыбнулся.

Словно подчеркивая продуманность планов, аукционный зал разразился новыми аплодисментами.

Князь с порученцем обернулись - те же неизвестные гости в красных бабочках за немалую сумму выкупили всю речную инфраструктуру с кораблями.

Положительно, день завершался отлично.

Холод вечернего дождя был вместе с ней в комнате, обнимая через одеяло за плечи, касаясь стылыми ладонями шеи и щек. Го Дейю сама пустила его через открытое окно, желая слушать шелест капель по желтой листве деревьев возле дома. Но дождь обманул и закончился, а холод – остался. Колючий и пробирающий до костей, от которого она сжалась клубком, укрывшись почти с головой. Можно было встать и закрыть окно. Наверное, стало бы теплее.

Го Дейю завернулась в одеяло еще сильнее и прижала руками колени. Ей было страшно, холодно и одиноко, и только холод она могла прогнать своей волей.

Закрыть окно – станет просто одиноко и страшно, и с этим Дейю уже точно ничего не поделает. Хотелось хотя бы немного власти над собственной судьбой.

– Вот откуда дует! – Бесцеремонно ворвалась в комнату Инка, в пару шагов добралась до окна и закрыла створку.

Дейю недовольно прошипела в ее адрес ругательство на китайском и поплотнее укуталась в одеяло. Ходят тут всякие, мешают себя жалеть.