– Как думаешь, мы сможем здесь переправиться?
– спросил Глеб.

– Думаю, они за вчера-сегодня просто обожрались, - фыркнул Герман. – Но я бы не рисковал. Перейдем по переправе. Наверняка там столько техников будет, что ты затеряешься среди них.

– А вот людей там будет очень немного, - ответил Глеб, кивнув на свою ношу.

– Тогда брось ее, - предложил Герман. – Уверен, она выживет.

– Если не вздумает наломать дров, - ответил Глеб. – А она точно вздумает.

Он уложил девушку на дно лодки и со вздохом присел на край борта. Молнии над крепостью больше не сверкали, и пожары начали гаснуть один за другим.

– Герман, ты знаешь, как управлять лодкой? – спросил Глеб.

– Я был волком, а не моряком, - фыркнул тот. – Если только твоя крыса умеет.

– Она не моя, - сказал Глеб.

Опершись рукой борт, биотехник заглянул девушке в лицо. Та, казалось, просто спала и тяжело дышала во сне.

– И вообще, - добавил Глеб. – У меня с ней столько проблем, что век бы ее не видеть! Политика – это не наше с тобой дело. Пристрою ее куда-нибудь, и забуду, как страшный сон.

– Верно, - согласился Герман. – Что до дела, то это дело нашей стаи. Значит, мы с тобой, как ни крути, тоже в доле.

Глеб хмыкнул.

– Битва за власть – это правильно, - продолжал Герман. – Так устроен мир. Волчонок вырастает, набирается сил и занимает место старого вожака. За это место надо биться. Это правильно. А эта Алиса бьется не правильно. Правильно убивать вожака, а не стаю. Нельзя быть вожаком у мертвых.

– Ну, Алиса наделала себе зомби на всю оставшуюся жизнь, - заметил Глеб. – Так что она сможет.

Герман резко фыркнул.

– Неверно! Сильный волк может убить всех. Потом умрет сам. Время побеждает всех. А что останется?

– Что? – спросил Глеб.

– Вот смотри, - проворчал Герман. – Меня поймали ваши мастера, но моя стая – ушла. Это четырнадцать волков, молодых и сильных. После меня осталась сильная стая. Придёт новый вожак. Я даже знаю, кто это будет. Он поведет стаю дальше. Мир не поглотит ее. Алиса оставит после себя слабую стаю. Все зомби – дураки! У них не хватит ума отразить угрозу, когда та придёт, а она придёт. На территорию слабых придут чужаки и заберут ее. Такой порядок. Слабые должны умереть.

– Думаешь, на нас нападут? – спросил Глеб.
– Да нет, брось. Были бы мы сами по себе, а так за нами сотни башен. Сколько уже новый мир тут съел? Наверное, треть Союза. Наши, говорят, за Урал уже перевалили.

– Такой порядок, - спокойно прорычал Герман. – Люди слабы, новый мир – сильнее. Он – охотник, они – жертвы. Только изначальная Зона – не одна была. Их шесть. Другие пять – тоже хищники, и они всё ближе и ближе. Придет время драться. Я прожил много лет, Глеб, и не раз видел, как жертвовали слабыми, чтобы сохранить остальных. Так приходится поступать, когда враг силён. Северяне сегодня проиграли, но зубы у них есть. Европейцев я никогда не видел, но уверен, что они тоже зубастые ребята. Чтобы стать между двумя дерущимися, нужно быть сильным. Слишком много сильных в одном месте - это опасно. Нужно растить зубы, а не вырывать их.

– М-да, - Глеб даже не сразу нашел, что сказать. – Никогда об этом не задумывался, но, думаю, ты прав. Ну, значит, точно нажалуюсь на нее королеве Лидии. Больше я всё равно ничего не могу сделать.

– Вовремя поднятая тревога – это тоже важно. А потом рекомендую держаться от дерущихся вожаков подальше.

Биотехник усмехнулся.

– До этого я и сам додумался. Заберусь в самый дальний угол мастерской, и займусь твоим ремонтом.

Тут Герман одобрительно фыркнул.

– Кстати, надо будет протестировать мозг, который солдат вернул, - продолжил Глеб.
– Если он в норме, то я еще успеваю заявиться на игры. Если они, конечно, будут…

Герман в ответ фыркнул нечто неопределенное. Глеб задумался, припоминая, что еще у него припрятано для создания очередного кадавра. По всему выходило, что материала даже с мозгом страшно мало, а выпросить что-то у Петровича… В общем, похоже, в этом году он в играх всё-таки не участвует.

– Глеб, - тихо позвал Герман. – А с этой крысой как конкретно поступишь?

Биотехник пожал плечами.

– Ну, она вроде как не наша.

– Это я заметил раньше тебя, - фыркнул в ответ Герман. – Еще заметил, что она хитрая и сильная. Это хорошее сочетание.

– Ты что, сватаешь ее мне? – усмехнулся Глеб.

– А надо? – насмешливо фыркнул Герман. – Ты два раза ради нее серьезно рисковал.

Глеб посмотрел на спящую девушку. В отличие от медички, за которой Глеб безрезультатно ухаживал почти весь прошлый год, Кира не вызывала какой-то бури эмоций, и всё-таки было в ней что-то особое.

– Знаешь, Герман, вот честно – не знаю, - признался он. – Эти приключения совсем не в моем вкусе. Просто есть у меня такое чувство, что в Кире скрыто нечто важное. То, что надо обязательно сохранить.